— А тебе корона не жмёт? Мало того, что я в заложниках, так ещё и должна быть в этой грёбаной клетке? — осматривала милые, невинные, облегающие короткие розовые шортики с топиком на лямках.

— Да, я приказываю тебе одеться в это. Я хочу видеть тебя только в этом, ну и, конечно, без одежды в целом, — протиснув руку через прутья клетки, погладил её по щеке.

— Настанет тот день, и ты будешь сидеть в этой ебанной клетке, а я буду делать всё, что захочу.

— Да пусть будет так. Я с радостью посижу в клетке... — большим пальцем очерчивая контур её губ, облизывая свои, — только если ты будешь сидеть на моём члене.

— Ты... ты... — смутившись, отходя назад, — у тебя пубертат что ли? — отпустив голову.

— Это... это одежда на ребёнка. Ты что, не понимаешь?

— Птичка моя, а ты кто? Не ребёнок что ли? Одна мысль о том, как я буду есть тебя, а ты будешь лежать в этих миленьких сексуальных шортиках, заставляет меня кончить в штаны.

Господи... да я готова прямо сейчас кончить...

Стоп. Что? Как я могла так подумать... Черт, Айви, с тобой что-то не так.

Демин, заметив смятение на лице девушки, открыл клетку и вошел внутрь.

— Что такое? Задумалась о том, как будешь скакать на мне? — спросил он, нависнув над ней и уперев руки по сторонам.

Айви резко отшатнулась, сердце бешено колотилось, а в голове метались противоречивые мысли. Она не могла понять, почему внутри неё возникло такое странное чувство — смесь страха и притяжения, словно что-то невидимое тянуло её к Демину, но одновременно заставляло отступать. Взгляд его был слишком проникающим, слишком близким, и это пугало её больше, чем она могла признать. Она знала, что должна держать дистанцию, но тело предательски отзывалось на каждое его движение, каждое слово, словно играя с огнём, который мог обжечь. Внутри неё разгоралась буря, и она отчаянно пыталась найти в себе силы, чтобы не потерять контроль над собой и ситуацией.

— Неужели маленькая птичка возбудилась? — прошептал он ей на ухо.

— Нет... — тихо прошептала она, прижимая одежду к груди. — Я... хочу... кушать. — Ее горячее дыхание обдало его щеку.

— Мм... — он потерся своей щекой об ее, щекоча бородой. — Мне больше нравится вариант: «Я хочу тебя».

Она улыбнулась, чувствуя, как внутри разгорается тихий огонь. Его слова были словно искра, разжигающая пламя, которое она старалась скрыть под покровом невинности. Взгляд её блуждал по комнате, ища что-то, что могло бы отвлечь от нарастающего напряжения. Но всё вокруг казалось слишком тесным, слишком близким, словно стены сжимались, подталкивая их друг к другу. Сердце билось учащённо, и дыхание стало прерывистым, словно она стояла на грани между желанием и страхом. В этот момент время словно замедлилось, позволяя каждому прикосновению, каждому шепоту проникнуть глубже, оставляя следы, которые невозможно было стереть.

Сейчас я проведу себя паинькой, и он когда-нибудь расслабится.

Я выберусь отсюда,

под его чутким взглядом, продевая ручки в лямки топа.

— Я... я даже в душ не сходила, — бормочу себе под нос, натягивая шортики.

— И не сходишь. Не сейчас, — поглаживая её щеку, — сейчас я хочу видеть, как из твоей маленькой киски вытекает моя сперма, чтобы ты никогда не забывала, кому принадлежишь.

— Ладно... хорошо... может, уже покормишь меня?

— Хорошо.

Резко закинув её тело к себе на плечо.

Он нес меня по коридору, и я чувствовала, как сердце бьётся всё быстрее — смесь волнения и лёгкого страха. В голове крутились мысли, будто я на грани чего-то нового, неизведанного, но одновременно знакомого. Его прикосновения были одновременно нежными и властными, словно он держал меня в своих руках, не давая уйти ни на шаг. Я пыталась сосредоточиться на каждом движении, на каждом звуке вокруг, чтобы запомнить этот момент навсегда. Внутри меня росло странное ощущение — смесь покорности и желания, которое не давало покоя. Он говорил, что я принадлежу ему, и в этом была какая-то странная правда, которую я не могла отрицать. В его взгляде читалась уверенность, и я понимала, что сейчас всё зависит от него — от того, как он меня поведёт, как будет беречь и направлять.