— Вы ведь понимаете, почему вы здесь? — тихо спросил он, и в этом вопросе прозвучало не приглашение к диалогу, а констатация факта, от которого у меня внутри всё окончательно похолодело.

Он склонился к моему плечу и едва слышно прошептал на ухо:
— Птенчик добегался.

Сердце пропустило удар, а воздух в легких внезапно стал колючим, словно ледяная крошка. Я замерла, боясь даже вдохнуть, чувствуя, как его тепло просачивается сквозь ткань одежды, лишая меня всякой возможности сбежать.

— Ну же, — его голос стал чуть ниже, вибрируя где-то на грани слышимости, — посмотри на меня. Или ты думала, что сможешь играть в прятки вечно?

Его пальцы, холодные и властные, едва ощутимо коснулись моего подбородка, заставляя медленно повернуть голову. В этот момент мир вокруг перестал существовать: остались только его глаза, в которых отражалось мое собственное отражение — загнанное, испуганное, но до боли живое.

— Игра окончена, — добавил он, и в этом шепоте прозвучало не обещание, а приговор, от которого не было спасения.

Я попыталась отстраниться, но его рука на плече сжалась чуть крепче, не оставляя пространства для маневра. В тишине комнаты отчетливо слышалось лишь мое сбивчивое дыхание и тиканье часов, отсчитывающих последние секунды моей свободы.