Разрушение инерции, или история о том, как школьник начал работать в больнице

8 часов утра. 8-е число 8-го месяца 88-го года прошлого столетия.

Мне было 15 лет. Это был мой первый рабочий день в качестве санитара Детской республиканской больницы.

Как это случилось?

В один из дней перестроечной эпохи я прочитал в газете «Молодёжь Азербайджана», которую мы тогда просто называли «Молодёжкой», о новом постановлении, дававшем школьникам с 14 лет возможность устраиваться на работу, а время этой работы включалось в трудовой стаж.

Мысль попробовать пришла сразу. Тем более что рабочий стаж мог пригодиться при поступлении в вуз.

Недолго раздумывая и предупредив родителей, я направился в Республиканскую больницу, которая находилась неподалёку от моего дома. У меня уже было некоторое представление о советских государственных учреждениях, поэтому я сразу пошёл в отдел кадров.

Вошёл, достал газету и показал публикацию.

Начальник отдела кадров с недоумением посмотрел на меня, перечитал текст и, осторожно выбирая слова, сказал:

— У нас нет свободных вакансий.

Я ответил:

— А вы внимательно прочтите. Такие решения ведь не принимаются просто так. Должны быть условия для их реализации. Я хочу получить опыт работы и трудовой стаж.

Наверное, именно тогда во мне сработало простое подростковое:

А что, если всё-таки попробовать?

Шла эпоха перестройки и гласности. Провозглашались новые возможности, но старая система продолжала во многом двигаться по привычной колее.

Насколько я помню, места для получения рабочего стажа нередко уже были кем-то заняты или «распределены», а искать их приходилось через связи и другие неформальные механизмы.

А тут пришёл старшеклассник. С газетой в руках. Без связей. С новым постановлением и желанием воспользоваться возможностью, которую ему вроде бы предоставили.

Начальник отдела кадров проконсультировался с руководством и уже более уверенно сообщил, что вакансий нет.

На следующей неделе я узнал, что можно обратиться к третьему секретарю комсомола республики.

И отправился к нему.

Я объяснил, что появилась новая возможность для подростков, но воспользоваться ею практически не получается.

Он с интересом меня выслушал и обещал взять вопрос под контроль. Мне дали номер телефона, по которому я должен был звонить и узнавать о результатах обращения.

Я звонил.

Через несколько недель и множество моих звонков меня направили на следующий уровень.

Там пришлось ещё несколько недель регулярно напоминать о себе.

Вся эта история продолжалась, насколько я помню, не меньше двух месяцев.

В конце концов меня снова направили в отдел кадров Республиканской больницы.

На этот раз меня уже ждали.

Главврач принял меня лично, с интересом некоторое время рассматривал и наконец сказал:

— Какой же ты настырный.

В его словах не было раздражения. Скорее удивление и, как мне теперь кажется, некоторое уважение.

Но тогда я всё-таки немного обиделся и ничего не ответил — всё-таки разница в возрасте.

Я считал тогда и считаю сегодня, что не делал ничего особенного. Я просто хотел воспользоваться предоставленной возможностью и получить трудовой стаж своим путём — без связей и обходных механизмов.

Позже меня перевели в Детскую республиканскую больницу.

Полагаю, руководство просто не захотело ещё раз столкнуться с такой «настырностью» — теперь уже со стороны собственного сотрудника.

Так 8 августа 1988 года, в пятнадцать лет, я вышел на свою первую работу санитаром.

Тогда я ещё не знал, что больница даст мне гораздо больше, чем запись о трудовом стаже. Впереди было знакомство с детской гематологией, с тяжёлыми болезнями, с детьми, которым слишком рано приходилось сталкиваться с вопросами жизни и смерти.

Но это уже другая история.

Сегодня, вспоминая тот эпизод, я думаю совсем о другом.

С возрастом мы приобретаем опыт. Но вместе с опытом иногда приобретаем и инерцию невозможности.

Мы начинаем заранее знать, что «не получится», «так не принято», «ничего не изменишь», «зачем пытаться».

В пятнадцать лет этой привычки во мне, похоже, ещё не было.

Я увидел возможность и подумал:

А что, если попробовать?

Наверное, в этом и есть один из ресурсов юности: не в том, что подросток знает больше взрослого, а в том, что он ещё не успел привыкнуть к некоторым «невозможностям».

И иногда именно поэтому обнаруживает, что невозможность была всего лишь накопленной инерцией.

#ИльгарАли
#мемуары