«Каждый вылет — это шахматная партия»: день из жизни оператора БПЛА на СВО.

ЧАСТЬ 2 (часть 1)

В работе: тактика, РЭБ и секунды на решение

— Опишите типичный боевой вылет.

Типичного не бывает. Но стандартный сценарий такой: получаем задачу — обследовать лесополосу в двух километрах от нас. Запускаем разведчик, обычно квадрокоптер. Выводим его на высоту, с которой хорошо видно, но его самого сложно заметить или сбить. Летим по маршруту, ведем запись. Ведем постоянный диалог с пехотой: «Справа от одинокого дерева — окоп на одного, пустой. Дальше, в воронке — возможное движение». Если видим цель, докладываем координаты. Если это срочная угроза и у нас есть ударный дрон-камикадзе, запрашиваем разрешение на работу и выводим его. Самое сложное — момент атаки. Нужно вести камикадзе ровно, часто под огнем и помехами, и не промахнуться. После попадания разведчик снова поднимается, чтобы оценить ущерб. Это называется «объективный контроль».

— Как работаете под РЭБ? Есть лайфхаки?

РЭБ — наш главный кошмар. Сначала чувствуешь, как картинка начинает «рассыпаться», потом дергается управление, а потом — «потеря связи». Паника в такие секунды — самый плохой советчик. Первое правило — немедленно дать команду дрону на набор высоты. Часто помехи идут с земли, и сверху сигнал пробивается. Второе — если дрон запрограммирован, он должен автоматически вернуться в точку взлета. Мы стараемся всегда выставлять эту опцию. Третий лайфхак — быстрая смена частоты, если аппаратура позволяет. Но противник тоже учится, и иногда приходится просто смиряться с потерей. Главный навык здесь — не эмоции, а холодный расчет.

— Приведите пример сложного решения, которое пришлось принять за секунды.

Был случай. Наш разведчик засек группу, которая заходила в тыл соседнему взводу. У нас в воздухе был камикадзе, но его заряд был рассчитан на легкобронированную технику, а там была пехота в укрытии. С одной стороны — шанс нанести урон. С другой — раскрыть нашу позицию и потерять ударный дрон, который мог понадобиться через час против БМП. На принятие решения были секунды. Я доложил координаты артиллерии, а дрона отвел в сторону и посадил. Через три минуты по цели работала «васильковская» арта. Решение было правильным, но в тот момент внутри всё сжалось от ответственности.

Человек за джойстиком: психология и выгорание

— Как справляетесь со стрессом и ответственностью?

Не скажу, что всегда справляюсь. «Синдром наблюдателя» — это не миф. Когда ты в сотый раз видишь через экран одно и то же поле, воронки, разрушения, а потом в кадр попадают люди… это стирает грань. Иногда кажется, что ты не здесь, а там, над этим полем. После сложных вылетов, особенно с попаданиями, бывает трудно уснуть. В голове прокручиваешь все свои действия: «А если бы повел дрона на два метра левее?». Справиться помогают ребята. Мы разговариваем об этом между собой. Тот, кто не был здесь, не поймет, а им можно просто кивнуть — и они всё понимают без слов. Это главная психологическая поддержка.