– Я не выбирал сторону, Грейнджер. Просто перестал делать вид, что она одна.
Он говорил спокойно, но каждое слово – как признание, которое он никогда бы не сделал при других. Микаэль не оправдывался – просто констатировал факт. Ему не хотелось, чтобы его поняли. Просто хотел, чтобы его оставили в покое.
Гермиона шагнула ближе, и он не отступил. Не потому что доверял – просто всё равно.
– Ты думаешь, контроль – это отсутствие чувств, – сказала она. – Но это не так. Ты просто загоняешь себя в угол, из которого потом не выберешься.
Он усмехнулся, криво.
– А ты думаешь, я хочу выбираться?
Молчание повисло в воздухе. Микаэль чувствовал, как внутри что-то поднимается – не злость, не боль, а хуже: осознание. Он ненавидел, когда его видели насквозь. Приходилось либо уничтожать, либо уходить.
Он развернулся первым.
– Не трать на меня свой героизм, Гермиона, – бросил он через плечо. – Мне не идёт.
Когда он вышел из библиотеки, коридоры показались слишком светлыми, слишком живыми. Микаэль шёл быстро, не оборачиваясь, и где-то глубоко внутри промелькнула мысль: она права. Именно поэтому он не мог позволить ей остаться рядом.
⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯
Микаэль Роук исчез так же, как всегда исчезал из чужих жизней – без следа, без объяснений, оставив только чувство незавершённости. Он не верил в искупление и не просил прощения, потому что слишком хорошо знал цену словам, сказанным слишком поздно. Единственное, что у него осталось – идти вперёд, даже если дорога ведёт в темноту, даже если каждый шаг делает его ещё более чужим в этом мире.
Он понимал: теперь дело не в выборе между добром и злом. Главное – выжить в пространстве между ними, где нет правил, нет свидетелей и нет права на слабость. Он не считал себя жертвой и не оправдывал себя. Он принимал свои поступки как приговор, подписанный им самим. Это единственное, что он мог контролировать.
Где-то позади осталась Гермиона Грейнджер – не как враг, не как спасение, а как напоминание о том, кем он мог бы стать, если бы однажды поступил иначе. Но Микаэль не оглядывался. Если он это сделает, придётся признать, что внутри ещё что-то осталось. А это опаснее любой тьмы.
И потому он шёл дальше – не потому что ничего не чувствовал, а потому что чувствовал слишком много. И мир, который захочет его остановить, должен понять одну вещь: Микаэль Роук не стремился к разрушению. Он им стал.