Микаэль вёл себя спокойно. Даже чересчур. Отодвинулся на спинку стула, руки просто лежат на столе, взгляд где-то в потолке, как будто вообще не при делах. Это бесило. Гермиона чувствовала, как её это раздражает, но виду не подавала. Открыла папку, пролистала страницы и подняла глаза.
– Ты вообще понимаешь, почему ты здесь?
– Потому что кому-то нужен козёл отпущения, – ответил он, даже не усмехнувшись.
– Нет, – спокойно возразила она. – Потому что ты слишком часто оказываешься в центре событий, которые Министерство объяснить не может.
Он скривился, но без веселья. Гермиона сразу это отметила. Скорее, защитная реакция. Она продолжала задавать вопросы – чётко, методично, без наезда. Где был, что видел, кого знает. Микаэль отвечал так же ровно, ничего не скрывал, но и лишнего не болтал. Это был не обычный допрос. Просто два человека прикидывали, кто перед ними: свой, враг, или вообще что-то непонятное. В какой-то момент Гермиона отложила ручку и уставилась на него.
– Тебе не страшно?После допроса она вышла из комнаты с чувством, что узнала меньше, чем хотела, но больше, чем стоило. Роук – не пустышка. Скорее, узел, где сходятся слишком много нитей. Вот что пугало. Гермиона понимала: если Министерство и дальше будет действовать вслепую, то либо вообще потеряет контроль, либо устроит ещё одну заваруху.
– Страшно, – честно ответил он. – Но не тебя.
– А чего тогда?
– Ошибок, – сказал Микаэль после паузы. – За них всегда дороже всего платить.
Вечером, в архиве, она снова наткнулась на его имя. Старые дела, закрытые расследования, непонятки. Картинка складывалась медленно, но верно. Не Микаэль Роук был причиной всего этого бардака – он скорее, следствие. И за ним стоит кто-то куда более хитрый.
Тогда Гермиона и решила, что плевать она хотела на всё Министерство: ломать его она не будет. Она будет следить. Потому что, чтобы понять, как устроена эта тьма, нужно не воевать с теми, кто из неё вылез, а слушать, что они говорят.
⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯
Микаэль Роук всегда заходил в библиотеку так, будто оттуда можно было ждать подвоха. Не от страха – просто привычка ждать удара там, где слишком тихо. Шёл медленно, почти лениво, но внутри всё было как натянутая струна: бессонные ночи, мысли, которые ничем не заглушить – ни выпивкой, ни сигаретами, ни магией. Он пришёл не за книгами – хотел проверить себя. Не разучился ли искать ответы, а не оправдания.
Запретные знания его давно не пугали. Пугало другое: теперь он читал их без отвращения. Страницы с проклятиями, описанием границы жизни и смерти не вызывали дрожи, а только раздражение – слишком медленно, слишком осторожно, слишком по-человечески. Микаэль ненавидел это спокойствие. Понимал, что переходит черту не потому, что выхода нет, а потому что может. И потому что никто не останавливает.
Он почувствовал Гермиону ещё до того, как услышал. Странное чувство – не тревога, не опасность, а как будто в комнате стало тесно. Оборачиваться сразу не стал, продолжил листать книгу, как будто её здесь нет, как будто не чувствует этот её раздражающе чёткий порядок, который она с собой приносила.
– Ты не из тех, кто просто так заходит в это крыло, – сказала она, наконец.
Микаэль скривился, не поднимая глаз.
– А ты не из тех, кто просто так задаёт вопросы.
Он закрыл книгу нарочито медленно, будто ждал, что она передумает. В этот момент он был особенно опасен – не злой, а пустой. Гермиона это заметила. Она вообще всё замечала, и это больше всего его бесило.
– Ты меняешься, Роук, – сказала она тихо. – И не в ту сторону.