– Я не понимаю, – сказал Микаэль, глядя прямо.
– Почему он? Почему это он меня на убийства подталкивал, а теперь смерти моей хочет?
– Потому что ты был ранен, – ответил Бог.
– А раненым хрень всякую легче на ухо нашептать.
Теодор вдруг как захохочет. Злобно и неестественно. Его всего трясёт, будто его наизнанку выворачивают.
– Он был идеален, – сказал уже не Теодор.
– Ему нужно было оправдание. А я просто дал ему его.
– Ты использовал моего друга, – Микаэль кулаки сжал.
– Ты за его лицом прятался.
– Я в нём жил, – прошипела эта тварь.
– Его страх – моя дверь.
– Ты не имел права, – тихо сказал Микаэль.
– А ты имел право убивать? – усмехнулась тьма.
– Ты же это не вслепую делал.
Микаэля не злость, а боль пронзила – чистая и жгучая. Он посмотрел на Теодора и увидел, как тот умоляет о чём-то глазами, быстро так и незаметно.
– Прости меня… – прошептал Теодор.
Дальше был рефлекс. Микаэль целился в эту сущность, но они слишком переплелись. Тьма заорала, начала рассыпаться, исчезать, но вместе с ней и Теодор рухнул. Тело стало тяжёлым, человеческим, смертным. Микаэль подхватил его, упал на колени и почувствовал, как кровь пропитывает руки.
– Я не хотел… – голос у Микаэля сорвался.
– Иногда, – произнёс Бог,
– чтобы спасти кого-то, нужна жертва. И не всегда та, которую мы выбираем.
Воцарилась тишина. Опять. Микаэль остался один – с телом друга, с правдой и с виной, от которой и другой мир не спасёт.