— Не извиняйся, Митя, ты приходил и позже прежнего, я всё понимаю. Но ты прервал наше с примой чаепитие, от чего теперь обязан закончить его со мной. Не оставлю же я всё так и не позволю море испариться в нескольких глотках чая, которые мы успели испить с Одеттой, — Водяница умела говорить прямо, но без принуждения; намёком, но с указкой на действия и желания. И Митя не противился характерным чертам его кумира, зная, что поведётся на любое одобрение и зеленый флаг к их времяпровождению, каким бы оно не было.

Вечер окутывал себя в нежный хоровод вокруг заколдованных окон, покрытых узорами холода и мрака, витавшего подле теплых стен. Небольшой чайничек иссыхал на глазах, все возможные темы проживали время и подходя к концу, оставляли этот дуэт в невидимой дымке неловкости. Неуклюжие попытки снова заговорить, лишь бы не гореть в запредельно откровенной обстановке выходили Дмитрию боком, от чего его мериносовый шарф подсобил к продолжению диалога, хоть и довольно грубым образом, чуть подтолкнув парня к девушке.

Пустая, уже успевшая остыть, чашка в руках дамы свалилась к ней на колени, а после укатилась вниз по резным тканям юбки, цокая золотыми краями о паркет. В спешке, чтобы исправить свою невнимательность и наглость своего дружка-шарфика, Митя потянулся вперед, совсем позабыв про положение девушки, и опираясь своей рукой на ее колено, чуть прилегая грудью, нелепо полез под стол, чтобы помочь достать укатившийся предмет посуды. Конечно, действие шарфа было провокационно, но сделано дабы они вдвоем перешли на более серьёзный этап. Дмитрий посещает закулисье не первый раз, разговоры о погоде, о политике, о искусстве, опере.. это всё, безусловно, очень хорошо, но слушать второй месяц подряд о дивных глазах мисс Водяницы, о её очаровательных ресницах, о ее приятных нарядах, уже надоедало. И было шарфу видно, как барышня, что волнует сердце ученого, с головой окунувшегося в её расписание и жизнь нотных станов, не была против этих ныряний в её жизнь, в её..

Чашка вернулась на стол, парень вылез из под стола, не забыв стукнуться затылком, совсем слегка, но этого хватило чтобы певица побеспокоилась, не взирая своим чувствам неловкости. Молодые люди прокашлялись как бывает в любой напряжной паузе.

— Мисс.. Водяница, — юноша делает паузу в словах, ищет в себе силы и заодно уверенно шагает вперед, переходя из светского диалога про их страну и положение в личностные отношения только между ними. Всегда сложно начать подобное, а когда волнение прерывает доступ к кислороду, заставляет лицо покрываться рябиновым блеском в щеках, особо сложно собрать свою речь и являться умным, образованным человеком, тем более рядом с такой красавицей, — Я знаю, как сложны твои дни, как ломит дух и хочется не вставать никуда на утро, не ходить на работу, не встречать толпы влюбленных и одураченных душ... Знала бы ты, как мне трудно вставать некоторыми днями, зная, что в моем расписании нет места твоим выступлениям, потому что исследовательские работы требуют повышенную концентрацию внимания, или же, на этот злосчастный день не выпадает твоего безупречного выступления. Возможно, ты слышала тысячи таких же слов, слов оваций и восхищения, и я звучу глупо среди повторяющихся ноктюрнов общества. Но позволь нагло обозначить то, как я отличаюсь среди тех мужчин, которых тебе удавалось слышать.