Снова (и всегда) о сирийских христианских мистиках. Из лекций Максима Калинина. Созерцание творения. Блуждания (пэхья).

Около полутора лет назад один замечательный человек познакомил меня с идеями сирийских мистиков. Они до какой-то степени изменили мое отношение к христианству и вообще стали чем-то близким, почти родным. Кто бы мог подумать, что какие-то странные сирийцы, жившие больше тысячи лет назад, говорившие на удивительно красивом языке и носившие еврейские имена, могут влиять сегодня на кого-либо подобным образом...

От созерцания творения к созерцанию безвидного света

Прежде чем приблизиться к созерцанию безвидного света, т.е. творца, человек должен научиться созерцать творения, открыть логосы - то, что стоит ЗА творениями.
Для сирийских мистиков 7-8 вв за всякой вещью - божественные логосы (слова, идеи), поскольку каждая сотворена Им, как и всякий человек сотворен вместе с Адамом. Всякая вещь, и всякий человек - дверь.
Где, в какой точке начинается путь? Божественное присутствует во всем. Подобно тому, как кремень высекает, освобождает, скрытый в камнях огонь, удивленный взгляд обнаруживает логосы, стоящие ЗА вещами (Иосиф Хаззайа).
Созерцая творения, взгляд открывает красоту, что позволяет ощутить радостное изумление "Тахра". Однако, для Иосифа Хаззайи красота не только в том, что очевидно красиво. Красота - еще и синоним странного, удивительного.
Изумление меняет форму помыслов, говорит Исаак Сирин. Бехиша Комульский потрясен тем, как животные и люди распространились по всей земле, обилию ландшафтов и растений, его приводит в восторг "многоцветность мира", бесконечное многообразие. Через удивление снимается "завеса страстей сердца", ведь гнев и раздражение затемняют взгляд, лишая его чистоты. Нравственная работа помогает очистить сердце, открыв его удивлению и радости, в свою очередь удивление и радость отчишают его, делая прозрачным.
Так человек истончается. День за днем божественное показывает ему свои чудеса, а со временем - самого себя.
Здесь скрыта опасность. По мере роста чувствительности, идущий начинает время от времени задыхаться, его душа ощущает удушье ("удавление"). Как в общении близких людей, даже случайная недоговоренная или непонятая фраза может глубоко ранить. (Любящие наносят друг другу раны, сказал об этом современный ирландский христианский мистик Джон Донохью). Изумление сменяется омраченностью, радость - опустошением и безнадежностью. Через них нужно пройти.
И тогда, рано или поздно, божественная сила покажет все творения подобно вспышке молнии, в один миг (Исаак Сирин). Ты услышишь звезды, расположившиеся на тверди твоего сердца (Иосиф Хаззайа).
Звезды для человека древности - это, прежде всего, ориентир. Услышать звезды - получить знание, например о том, как все творения славят Его.

Пэхья. Блуждание и молитва.

Для сирийских мистиков важнее всего отделить человека от постоянного погружения в заботы повседневья. Этой цели служит ищущий взгляд, обращенный на вселенную. То же цели служить изучение св. Писания, в особенности фрагментов или стихов, которые производят наибольшее впечатление.
...Пэhа - блуждать, Мар (господин) Исхак Сирин (я уже как-то к нему стал привыкать) ) использует этот термин применительно к духовному опыту. Пэhья - чистое блуждание разума, не в рассеянии, а в сосредоточении. Мистик сосредотачивается на молитвах или близких ему отрывках\стихах св. Писания (сосредоточенное размышление над отрывками Писания или концентрация на них - хырга), тем самым помещает свой ум внутрь ограды, защищая его от случайных мыслей.
Затем он может ощутить изумление (Таhра) и сладость (Басимуса), в этом радостном изумлении или даже в свете, разум мистика погружается в молчание. Мысли прекращают свое течение. Позднее он, выходя из молчания, может снова устремиться к молитве или к размышлениям о божественном, и может получить откровение, которое должен будет изложить, например - более высокое понимание св. Писания. Это и есть пэhья (или пыhья) - чистые блуждания разума, вдохновенные, пронизанные сполохами света...