Но он пришел. Пришел, с со-автором, с тенями Лютеранского Кладбища, с заклеенными окнами, с Тимуром, с гобеленом Ботичелли, с шопотом Алисы, с ледяным адом Финского залива.
С воронами, которые обсудили и приняли решение.
Возможно, режиссёр принимает решение как снимать, но не принимает решение - что. Как будто, это решается не им.
Возможно, истинное кино рождается именно так. Я не знаю, наверняка. Но как будто, (может быть), начинаю предчувствовать.
С командой погружаемся во Вселенную звуков, интершумов, закадрового текста, синхронов, шепотов, шорохов, криков и скрипов - дверей, клавесинов, голосов, немецких сказок, колес старых пражских повозок. Закадровый текст усиливает нашу способность понять устройство. Увидеть происходящее, как кино.
Условность - необязательно неправда. Как правило, на территории искусства, как раз наоборот, условность - это способ выяснить реальность.
Чем выше уровень условности, тем реальнее и ближе существование кино.
Ледяное дыхание Петербурга. Смерч из снега на Финском заливе и ощущение, что и блокада и Александр Невский, и Ледовое побоище и дуэль Пушкина - все это было вчера.
Я очень люблю Питер. Но всегда здесь забиваюсь в норку своего внутреннего. Мне здесь всегда жутко. Ностальгически хорошо и жутко. Здесь ноет сердце по прошлому. Причем, не моему прошлому. Точнее, моему, но не только моему. Не моему личному. На уровне телесности и ощущений - суставы пальцев болят также, как у Ахматовой.
Мы снимаем что-то очень интуитивное и живое. В этот раз, на интнсиве с АВ в моей магистратуре мы идем этюдным методом. Кино пишется каждый день. В ночь мы обсуждаем идеи, с утра разминаем пластику и снимаем. Минимальная подготовка. Максимальный нырок в реальность и условность вокруг.
Идем от природы изображения. Фабула очень силуэтно и почти еще совсем не существует. Только предощущение сюжета фильма, который родится через месяц.
Не бойтесь морщин. Ни у себя, ни у актеров. Морщины - у каждого про разное. И играют, существуют в кадре они по-разному, каждая морщинка - про свое. Нужно просто их разгадать, прочитать, расшифровать - о чем они. О чем, их Истрия. Киногения в кадре.
Морщины - это очень круто. Они не старят актера, они подсвечивают его глубину, прорезают профиль травмами и потерями, опытом и историями.
Морщины Шарлотты Генсбур и Ричарда Бертона - про разное.
