Очень крутые ребята. Мои друзья. И очень человечные, настоящие, адекватные, искренние. Те самые, что реально делают что-то, за что не стыдно потом оставить этот мир, когда время придет)
Сняли очень крутой фильм. Добрый. Сильный. Важный.
Сняли сами, без бюджета, без образования, без киношколы, без продюсеров.
И это кино. Настоящее.
Животным - нужны эти ребята. А ребятам - нужны репосты, наше внимание, чуткость, поддержка и распространение.
В «пространстве» с ребятами продолжаем говорить об опыте фотографии.
Обсуждали фотографию Александра Гарденера - портрет Льюиса Пейна (приговоренный к смерти, фотография сделана вечером накануне казни). Пришли к тому, что : «если бы я зашел в камеру, увидел его - я бы не испытывал столько сочувствия, сколько испытываю сейчас - глядя на фотографию»
Находясь в непосредственной близости - не испытываешь по отношению к человеку то, что испытываешь на дистанции? Ты не сочувствуешь в камере, но сочувствуешь глядя на фотографию человека, который мертв более 150 лет?!
Как так? Что с нами не так?
Или так?
Глядя на фотографию, не смотря на время и дистанцию (не только вопреки, но благодаря), мы не просто смотрим на человека, приговоренного к смерти, мы смотрим в зеркало.
Глаза Льюиса - становятся нашими глазами. Мы переживаем, допускаем возможность переживания его опыта. Мы жалеем не его, а себя.
И свою возможную смерть на рассвете, в американской тюрьме.
С прошлой недели начала (продолжила) вести в Шанхае актерские тренинги. Пришли ребята, новые, готовые, разные.
Подумала о том, как много классных практик мы забываем на площадке, во время репетиций, написания сценариев. Или просто обходим их стороной, потому что в современном производственном процессе не принято «тратить время». Если ты не Рейгадас или Оливье Лаше.
Как многое мы могли бы открывать о себе, команде, актерах, с которыми работаем, если бы просто позволяли себе быть более чуткими. Более чувственными. Более спокойными в темпе, во временной шкале сегодняшних дней.
Один из тренингов - «какое ты слово». Человек садится на стул напротив группы. Группа рассматривает его. Открыто. Откровенно. Очень честно. Очень пристрастно.
Потом, кто-то из группы говорит слово: «река» или «подвал» или «морское дно» или любое другое. Которое родилось в поле, как имя человеку, который сидит на стуле.
И человек отвечает, сразу же, не раздумывая, доверяя и принимая слово: «да, я река….» и продолжает рассказывать историю.
А группа слушает.
А человек рассказывает, раскачивая свою природу, проверяя ее, делая тесты. Скрывая или раскрывая. Срывая или подрывая основы.
Ведь, как известно, на сцене и в кино мы рассказываем истории, чтобы НЕ рассказывать правду.
