Страсть - не черта режиссёра. Страсть - это человеческое, слишком человеческое. Она заполняет собой пространство вокруг и внутри человека, ничего не создавая. Страсть не создает искусство.
Намерение создает искусство.
Режиссёр полон намерений. Реальных, структурных, осознанных действий и направлений. Векторность - черта режиссёра. Понимание пути. Карта. Дорога по стрелочкам.
Интуиция и сны, мистика и чувственность могут лежать в основе этой карты. Но двигает нас к реализации и материализации - намерение.
Страсть не двигает нас к воплощению.
Искусство - это направленность действий на воплощение, превращение в плоть абстрактных идей.
Началась работа над очень сложным. «Супернова». Кино, свет, цвет, музыка, перформанс. Мы собираем шоу, премьера которого состоится в январе в Шанхае. В основе - световые партитуры и мистерия Александра Скрябина - великого символиста, мистика и композитора. Он считал, что музыку невозможно воспринимать без других видов искусства. В начале прошлого века, он предложил новое «слушание», момент единения поэзии, света, цвета, танца, архитектуры с музыкальными нотами, когда новое восприятие перезагружает Вселенную. Создал Прометеевский аккорд. Вдохновил Андрея Тарковского, став во многом, источником и ресурсом «Соляриса». Погружаюсь в дневники, опусы, этюды, в свет, цвет, мистерию, в «Тайную доктрину» Елены Блаватской и тексты Фридриха Ницше, адептом которых был Александр Скрябин. Сложно, интересно, плотно. Как говорит мой мастер, «реальность начинает шуршать, а материал кровить». Очень крутая команда в этот раз. Собрались те, с кем давно хотелось. С Богом.
Не получается расстаться с Роланом Бартом. Изо дня в день, хочу дочитать «камеру» и не могу. Возвращаюсь к прочитанным уже страницам и обретаю заново.
«….. «подлинная тотальная фотография, осуществляет неслыханное смешение реальности («это было!») и истины («вот оно!»); она стала констатирующей и одновременно восклицающей, доведя изображение до той точки сумасшествия, когда аффект (любовь, сочувствие, траур, порыв, желание) является гарантом существования. В этом случае она действительно вплотную подходит к безумию, соединяется с безумной истиной».
«… фото в зимнем саду, на котором я не просто узнаю свою мать - я обретаю ее.»
«…мальчик из бедной семьи держит на руках щенка, придираясь к нему щекой (фото Кертиса, 1928г); он смотрит в объектив грустными, недоверчивыми, испуганными глазами - какая жалкая, душераздирающая задумчивость! На самом деле он ни на что не смотрит, он удерживает в себе свою любовь и свой страх. Это и есть взгляд»
Лоис Вебер - очень крутая и, бесспорно, недооцененная, женщина-режиссер. Которая могла стать движением, если бы американское кино пошло немного другим путем.
«Где мои дети?»
Чуткое, острое, пронзительное, хмурое, нравоучительное, но при этом - НЕ раздражающее, а - призывающее повествование.
Вопрос оборотов в США в 1916.
Вот так. Такое кино, такие темы.
Пока дамы высшего общества Америки - без конца, один за одним делают аборты, низшим слоям общества - такие изыски медицины недоступны.
Мой мастер по поэзии утверждает, что нет. Она говорит нам о том, что термин «депрессия» для творческих людей придумали специалисты психоанализа в попытке хоть как-то объяснить ту невыразимую меланхолию, которая накрывает художника время от времени.
На самом деле, то, что мы называем «депрессией» - меланхолическое чувство. Тоска. Вечная тоска, которая открывается автору, начинает кровоточить внутри, как только нам становится что-то понятно про эту жизнь. И смерть. Их неразрывность. Их цикличность. Их время. Наше время.
Это внутрення тоска, поэзия, меланхолия, русская (и не только) хандра - неизлечима. Потому что она была здесь задолго до нашего появления. И останется надолго после нас.
Она о чем-то, что намного больше нас. Невыразимее. Сильнее. Фатальнее.
За вдохновением мизансцен, яркими типажами и глазами персонажей сегодня - в Пушкинский.
Из открытий: поэтичное выражение «мастер женских полуфигур» (в кино можно таким мастером стать?))) и великолепный художник, которого не знала раньше - Лукас Кранах Старший (1472-1533)
