КИНОТОК

Вот по этой ссылке годная по цвету копия

https://youtu.be/3Klj-dN2Us8?si=ws2hZzX9xqLiV8n6

Может так всегда за несколько дней до дня рождения. Бытовые связи кажутся странными, а сакральные - не реализованными еще пока. Изменения катастрофические, но катастрофа - рождение новой жизни. В целом, хорошо.

Прошел первый этап питчинга. Ждём результатов. В ближайшие дни.

Пришел обновлённый монтаж фильма. Смотрим. Завтра начнем показывать китайской фокус-группе (сначала китайцам)))

Ощущение потерянности, которое должно выразиться скоро в чем-то.

Вибрации между Рильке (который стал для меня открытием года) и Гриффитовской «Нетерпимостью», (1916) которая стала открытием вчерашнего дня.

Удивительно, что пересмотрев фильм, вдруг, именно сейчас (вообще неудивительно, конечно, это все магистратура) - стало понятно.

Для нас пацифизм - норма. Для 1916 года - это понятие не работающее. Не существующее. Фактически, Гриффит снял первый пацифистский фильм. И впал потом в сильную депрессию. Не потому, что фильм не отбил прокат и пришлось несколько лет возвращать долги. А потому, что войну не остановил.

Утренний вайб 10.07. 2025 наполнен фрустрацией (хоть суфии и говорят, что фрустрация - это духовная незрелость, ну, что ж).

Гранат- какой он был на вчерашней ветке. И какой стал на моей фотографии. Почему-то так.

В кино режиссёр всегда на стороне мира (зла) и против героя.

Такой тейк предложил мой профессор по истории кино в магистратуре. Подумала немного и согласилась. Все так.

Камера - объективна. Всегда. Субъективная камера - не изученный еще, довольно странный инструмент рассказа истории, который чаще всего - не получается.

Объективная камера не может быть на стороне героя. Она всегда на стороне мира, соответственно на стороне зла, соответственно вступает в противоречие с героем.

А дальше, смотрим, что получается.

Это очень интересная мысль, что режиссёр всегда против героя. В этом есть что-то очень похожее на искусство.

Довольно старомодный и нравоучительный док Манского про Северную Корею - хороший пример, как режиссёр старается быть на стороне «добра», но реальность сопротивляется, и кино получается вопреки. С одной стороны, со своей странной, как будто навязанной моралью; а с другой - с героями, которые лишены воли. И в принципе, в конфликт совсем не вступают. Как бы ни хотелось это режиссеру.

https://youtu.be/QYNyGQ9dVIQ?si=7jCrhkzxDDVPFJHt

Чарльз Клиффорд
«Альгамбра»
1854-1860

«… Старый дом, затененное крыльцо, черепица, облупившийся арабский орнамент; прислонившись к стене, сидит человек, пустынная улица, средиземноморское дерево (фото Чарльза Клиффорда «Альгамбра»): это старая, сделанная в 1954 году фотография затрагивает меня по той причине, что именно здесь я хочу жить. Это желание погружено во мне на большую глубину и имеет корни, неизвестные мне самому. Теплый климат? Средиземноморский, аполлонический миф? Заброшенность? Анонимность? Благородство? Чтобы это ни было (во мне самом, в моих мотивировках, в моих фантазмах), я испытываю желание жить здесь с изяществом, а его, это чувство изящного, никогда не смогли бы удовлетворить туристические снимки. Фотографии пейзажей (урбанистических и сельских), на мой взгляд, должны быть обитаемыми, а не посещаемыми. Это желание проживания, которое я в себе ощущаю, не является ни сновидческим (мне не грезится что-то экстравагантное), ни эмпирическим ( у меня нет стремления купить себе дом по иллюстрированному проспекту агентства по продаже недвижимости); оно фантазматично и восходит к своего рода ясновидению, которое устремляет меня вперед, в направлении утопического времени, или же увлекает меня назад, сам не знаю куда: двойное движение, которое Бодлер воспел в «Приглашении к путешествию» и в « Предшествующей жизни». На фоне излюбленных пейзажей все происходит так, как если бы я был уверен, что я там уже был или должен был там оказаться. Фрейд так-то написал о материнском теле: «Нет другого места, о котором можно с такой уверенностью сказать, что мы там уже были и т.д..» такова же и сущность подобной местности (избранной желанием): heimlich, пробуждающее во мне Мать (которая не причиняет никакого беспокойства).

Ролан Барт « Camera Lucida”

Доброе футуристическое утро)

11. Кинематограф драм несоразмерности (мужчина, который, испытывая жажду, вытаскивает маленькую трубочку, которая протягивается к озеру и в один миг его осушает).

12. Кинематограф возможных драм и стратегических планов.

13. Кинематограф линейных, пластических, хроматических эквивалентов и т. д. мужчин, женщин, происшествий, мыслей, музыки, чувств, веса, запаха, шума (изобразим белыми и чёрными линиями внутренний и физический ритмы мужа, который обнаруживает измену жены и гонится за любовником, – ритм его души и ритм его ног).

14. Кинематограф слов на свободе в движении (синоптические таблицы лирических значений – драмы очеловеченных и озверённых букв – орфографические драмы – типографские драмы – геометрические драмы – числовая чувствительность и т. д.).

Живопись + скульптура + пластический динамизм + слова на свободе + шумомодуляторы + архитектура + синтетический театр = футуристический кинематограф.

Таким образом, мы разберём на части и заново скомпонуем Вселенную согласно нашим удивительным прихотям, чтобы стократно умножить силу итальянского творческого гения и его абсолютное мировое превосходство.

Милан, 11 сентября 1916

Наши фильмы будут:

1. Кинематографом аналогий, использующих непосредственную реальность в качестве одного из двух элементов аналогии. Например, желая показать тревогу главного героя, вместо того, чтобы описывать все стадии его страдания, мы дадим эквивалентное выражение этой тревоги в зрелище изрезанных, кавернозных гор.

Горы, моря, леса, города, толпы, войска, отряды, аэропланы часто будут нашими словами, потрясающе выразительными, – весь мир станет нашим словарём.

Например, желая показать чудное веселье, мы изобразим небольшой отряд стульев, который игриво летает вокруг огромной вешалки, пока не решится, наконец, прицепиться к ней. Или хотим показать злость – вдребезги разобьём гнев на вихрь жёлтых шариков. Хотим показать томление героя, который утратил веру в былой нейтральный скептицизм – представим героя, воодушевлённо обращающегося к толпе, которому подбегающий вдруг Джованни Джолити исподтишка запихивает в рот вилку макарон, топя его крылатое слово в томатном соусе[67].

Украсим диалог быстрым и симультанным показом каждого образа, который возникает в уме персонажа. Например, представляя мужчину, который говорит женщине: «Ты прекрасна как лань», – покажем лань. Или, например, если герой говорит: «Твоя светлая и свежая улыбка подобна морю, к которому спустился, наконец, усталый путник с высоких гор» – покажем путника, море, горы.

Таким образом, наши персонажи будут абсолютно понятны, как если бы они говорили.

2. Кинематограф поэм, речей и поэзии. Покажем чередование на экране всех заключённых в поэзии образов.

Пример: «Песнь любви» Джозуэ Кардуччи[68]

С немецких скал, как соколы, присевших перед охотой…

Покажем скалы и притаившихся соколов.

Из церквей, воздевших к небу длинные мраморные руки в молитве Господу,

Из монастырей в городах и предместьях, под звуки колокола сидящих мрачно меж редких деревьев, как кукушки, поющие о тоске и странных радостях…

Покажем церкви, которые понемногу превращаются в молящихся женщин и Господа, который свысока одобряет их, покажем монастыри, кукушек и т. д.

Пример: «Летняя песня» Джозуэ Кардуччи

Жар, всегда спящий между битвами в членах твоих, Гомер, сейчас одолевает меня: склоняю голову в сон на берегу Скамандра, но сердце убегает от меня к Тиррену…

Покажем как Кардуччи, оказавшийся в сумятице ахейцев, едва не падая под копыта несущихся лошадей, приветствует Гомера и идет выпить с Аяксом в остерию Scamandro Rosso, и после третьего бокала вина его сердце, удары которого должны быть видны, выпрыгивает из одежды и летит как огромный красный мяч в залив Рапалло. Таким образом, мы кинематографически изобразим самые тайные движения гения.

Это высмеивание сочинений поэтов-пассеистов позволит с максимальной пользой для публики превратить самую ностальгически монотонную и жалобную поэзию в неистовые, возбуждающие и веселящие зрелища.

3. Кинематограф симультанности и взаимопроникновений различных времён и мест. Поместим в один момент-картину две или три различных картинки, одна рядом с другой.

4. Кинематограф музыкальных поисков (диссонансы, аккорды, симфонии жестов, действий, цветов, линий и т. д.).

5. Кинематограф инсценированных состояний души.

6. Кинематограф ежедневных упражнений для освобождения от логики.

7. Кинематограф драм вещей (анимированные, оживлённые, загримированные, переодетые, страстные, цивилизованные, танцующие вещи – объекты, изъятые из своего привычного окружения и помещённые в аномальные условия, которые по принципу контраста обнаруживают свою поразительную конструкцию и нечеловеческую жизнь).

8. Кинематограф витрин идей, происшествий, типов, объектов и т. д.

9. Кинематограф конгрессов, флирта, смеха, супружества гримас и мимики и т. д. Пример: большой нос, который призывает к молчанию тысячу пальцев-конгрессменов, звоня в ухо, в то время как двое усов-полицейских арестуют зуб.

10. Кинематограф ирреальных реконструкций человеческого тела.

Ф. Т. Маринетти, Б. Корра, Э. Сеттимелли, А. Джинна, Дж. Балла, Р. Кити

Нужно освободить кинематограф как средство выражения, превратив его в идеальный инструмент нового искусства, бесконечно более широкий и гибкий, чем все ранее существовавшие. Мы убеждены, что только в нём можно будет достичь той поливыразительности, к которой стремятся все самые современные художественные поиски. Футуристический кинематограф именно сегодня создаёт поливыразительную симфонию, которую мы уже год назад предвещали в нашем манифесте «Вес, размеры и цены художественного гения»[66]. В футуристические фильмы в качестве выразительных средств войдут самые разные элементы – от фрагментов реальной жизни до цветных пятен, от линии до слов на свободе, от хроматической и пластической музыки до музыки предметов. В целом это будет живопись, архитектура, скульптура, слова на свободе, музыка цветов, линий и форм, смешение вещей и доведённой до хаоса реальности. Мы предложим новые вдохновения поискам живописцев, которые стремятся взломать ограничения картины. Мы приведём в движение слова на свободе, которые разламывают границы литературы, двигаясь в сторону живописи, музыки, искусства шумов и перекидывая великолепный мост между словом и реальной вещью.

МАНИФЕСТ ФУТУРИСТИЧЕСКОГО КИНО (1916)
Ф. Т. Маринетти, Б. Корра, Э. Сеттимелли, А. Джинна, Дж. Балла, Р. Кити

Один из самых ранних кино-манифестов — по нему можно проследить, к чему мы пришли за 110+ лет кинопрактики.

В тексте авторы отстаивают идею «тотального» кино, называют кинохронику и документалистику убогими разновидностями драматической традиции. Кино — это полиэкспрессивная симфония: оно опирается на аналогию и поэзию, но при этом существует как самостоятельная художественная форма. В манифесте критикуются драма и зависимость кино от театральности, а также, как и в других футуристических текстах, воспеваются технологии и скорость.

Из фильмов футристов сохранился только Vita Futurista в виде нескольких фрагментов.

Вчера устроила марафон темноты и пересмотрела залпом «Сатанинское танго» Бела Тарр.

Безусловно, один из величайших фильмов в истории.

6 часов разочарования в человеческой природе и безнадежности.

Мерзость людей, которые настолько отвратительны режиссеру, что ничего не способно сгладить это. Даже гениальная камера. Медленно, час за часом погружаемся в мир темноты, разочарований и горечи во рту. Мир апокалипсиса Тарра, настолько физически отвратителен, что довольно быстро начинает тошнить.

И вот ты тонешь в собственной рвоте на останках мира, который он снял, для того, чтобы раз и навсегда еще раз подписаться кровью: человек- ничтожество. Человек- nicht. Человек не имеет права ни на что, кроме смерти, от крысиного яда. Как маленькая героиня, которая в отчаянии травит свою кошку, а потом себя. Но сердце не разрывается, потому что к этому моменту, ты уже в жутком оцепенении, от мира на экране. Парализован. И впал в комотоз.

На меня тут наругались, что я фильм наш несправедливо осуждаю. И что он прекрасный и я его не достойна)

В оправдание команде, скажу, что точно удалось - так это музыка. Абсолютно космическая пушка бомба. Делюсь с вами, ребятки

https://youtube.com/playlist?list=OLAK5uy_mnmnrCsOX-PeM_798lqmJJ6U8iX6u3SJ8&si=7cjcNZx4sNlqAUZv

https://open.spotify.com/album/4BNOYoRkRnf93Q3JBUSbCV?si=q--OT6ryRrKLdh2rktJtJQ

https://music.apple.com/ru/album/other-side-original-motion-picture-soundtrack-single/1730033333?l=en-GB

«та сторона»

Так странно, когда «нелюбимые» дети куда-то едут).

судьба Алтайского фильма, очень непростая. Начинался, как коммерческий проект и заказ. После того, как все сняли, у ребят-заказчиков не случился запуск проекта и потребность в фильме отпала.

Мы забрали материал, и в течение года, я собирала из коммерческого проекта - авторский фильм. Так себе гибрид. Прошла через депрессию, отказ от материала, неприятие изображения - все было не так. В итоге, собралось - и ок. Я обычно, более лояльна к своим работам, но «Та Сторона» - прям боль моя. Особенно, если учесть, что локации и герои - огонь. Фильм про*ан командой, на мой взгляд) мной, в том числе, естественно)

И вдруг едем в Сочи) на «Евразию».
Очень давно не была на русских кинотусах. Любопытно) уверена, что будет странно) но «Та Сторона» в итоге, из ребенка-уродца превратилась типа в гордость)

Непонятно пока, как к этому относится)

Проснулась в 5 утра от джет лега и пошла бродить по городу. Я все-таки люблю Москву. Живу в центре города, поэтому до сих пор чувствую и 60е, и прогулки Андрея Арсеньевича, и дореволюционные особняки. В общем, все, что нужно чувствовать, чтобы любить этот город.

Конечно, Париж - это дом. Шанхай - это дом. Но Москва - это ностальгия непрожитого.

Это прошлое и детство, которое все сложнее не замечать, занимаясь искусством.

Как писал Рильке: « Там неожиданные впечатления вдруг свалились на меня, явно считая, меня за взрослого. То были впечатления в натуральную величину, и они нещадно меня давили своим весом. Однако по мере того, как я все более ощущал их нешуточность, у меня открывались глаза и на неотменимость детства».

Неотменимость.

Неотменимость всех, кого когда-то очень давно любила в этом городе. Неотменимость прошлого, которое стало топливом творчества. Неотменимость будущего, которое здесь не случится. Неотменимость воздуха, который пахнет ностальгией.

Здесь очень легко и славно быть.