Мы, дядя Ваня, проживем длинный-длинный ряд дней, долгих вечеров; будем терпеливо сносить и снова ставить VPN-ны, какие пошлет нам судьба; будем придумывать конференции, лекции и круглые столы, не зная покоя, а когда наступит наш час, мы покорно умрем и там за гробом мы скажем, что мы страдали, что мы плакали, что нам было горько, и бог сжалится над нами, и GPT-чат покажет нам жизнь светлую, прекрасную, изящную, мы обрадуемся и на теперешнюю немоту оглянемся с умилением, с улыбкой — и отдохнем. Мы услышим русский язык ангелов, мы увидим все наше небо в алмазах, мы увидим, как все зло земное, все наши страдания потонут в милосердии, которое наполнит собою весь мир, и наша жизнь наполнится смыслом, правдой и красотой. (Вытирает ему платком слезы.) Бедный, бедный дядя Ваня, ты плачешь… (Сквозь слезы.) Ты прорывался сквозь это невнятное молчание, изобретал особенный язык, но погоди, дядя Ваня, погоди… Мы отдохнем… (Обнимает его.) Мы отдохнем!