метонимический киоск

Лю Юй и У Сыцинь, Городской художественный музей Нового Тайбэя

хорошим завершением путешествия стала художественная работа о поколенческом использовании пути как формы эскапизма и духовной трансформации через материальность разного рода встреч, с говорящим названием “Плутон в Скорпионе” (если вы родились с 1983 по 1995 год, то есть вы миллениал, он у вас в этом знаке).

работа включает проекции на экраны и скульптурные формы, складывающиеся в обобщенный ландшафт, закадровый текст и ритмическую музыку. конечно, ничего в этом пути не интересно, кроме факта бегства, движения, которое предоставляет специфические фильтры для не столь специфического опыта. подслеповатое движение наощупь, выуженное из прошлого и разобранное на составные части дуэтом тайваньских художников — в довольно точной атмосферической сборке, с узнаваемыми эпифаниями и прочими узлованиями

В совершенном странствии мы не знаем, куда направляемся; в совершенном созерцании не знаем, на что смотрим, — говорит один из собеседников Ле-цзы.

битники, как известно, сделали из своих роуд-поисков целую художественную вселенную; миллениалы разве что населили ими ранний инстаграм. и предпочитают, как видно, к этому опыту не возвращаться по причине некоторого рода стыдливости — за редким исключением, а жаль.

Плутон в Скорпионе, позволю себе извратить адресность мысли Барта, схож с поверхностью сольфатары; один за другим лопаются огромные пузыри (обжигающие и грязные); когда один опадает и замирает, уйдя обратно в грязевую массу, чуть поодаль образуется, набухает другой.

лопнувшие пузыри не оставляют памяти, это опыт у которого нет смысла, только понимание, что этого, к счастью или несчастью (какая разница?), родились вы в Москве или в Тайбэе, нельзя было не делать

последний кусочек моего сердца был отдан китаянке ЛуЯнг, CGI-аватар которой путешествует пилигримом сквозь миры, инспирированные буддистской космологией, танцует в свойственных каждому формах экстаза и страдания — чтобы разбиться на части в холодном космосе одиночества.

третья часть ее проекта сделана ИИ, и она слабовата; но не так, увы, как все остальное, что по недосмотру — или, наоборот, из чрезмерного усердия куратора, действующего в привычной ему логике транс- (хотя он сам мастер фильма!) — не является экраном

биеннале в Кванджу под руководством Хо Цу Нина хотелось неблагодарно назвать «крепкой». по крайней мере, пока не настал черед главы, построенной на обращающихся к космосу видеоработах, сплошь неописуемой красоты. таков, например, фильм «Вплавленный в солнце» Саодат Исмаиловой, в котором узбекский поэт Жонтемир Жондор изображает проповедника и революционера 8 века Муканну («закрытого покрывалом»), и мы вместе с ним путешествуем по пустыне, вдоль реки, через руины и архитектурных колоссов советской эпохи, расплавляясь в отблесках солнца. рядом нас медленно сшибают с ног ночные волны у побережья Тамилнада — на празднованиях в честь богини Кали, которые зафиксировал индиец Сохраб Хура. У ирландца Рафика Грайсса, пропутешествовавшего по Египту во время мавлида, мужчины на улицах и в кафе кружатся до полного самозабвения, и вместе с ними себя забываем и мы.

такой вот кошмарный зеленый и идиотский синий — словами Ли Сана, авангардного поэта, из-за туберкулеза вступившего, по несчастью, в клуб 27 — встречают нас на красивейшем Чеджу. впрочем, остров вулканический, зелень здесь насажена в ходе организованных субботников. а потому богохульство юного денди наложим как позу неприкаянной, тоскующей души

школа расположена на острове, и закрылась она из-за внутренней миграции населения и особенно молодых людей в другие, более новые, районы, строящиеся с учетом всяческих инновационных технологий. стареющая набережная, с маяком, кривыми переулками и безмятежной портовой инфраструктурой, мила, вероятно, уже только потерявшимся во времени, безнадежным европейцам.

я же собираю плоды прибрежной депопуляции и невероятного послушания корейцев, прилежно соблюдающих указ о конце пляжного сезона, — и наслаждаюсь купанием в море и утром, и ночью в полном, ничем не смущаемом одиночестве

вторая площадка — закрывшаяся недавно, а потому одновременно и не обитаемая, и не пустующая школа. редкий посетитель бродит среди следов, оставленных какими-то учеными хулиганами, растляющими детей разговорами о войне, сексе, смерти и других интересных старшим школьникам вещах. Наташа Тонти, индонезийская Диана Капизова, изображая партизанку армии Перместа, без всякого стеснения летит по небу на пуле или соблазнительно вокруг нее танцует, притоптывая очаровательными башмачками. в классах небезызвестный коллектив Ultra Red представляет инструкции по коллективному слушанию, и мы завидуем прошлому этих школьников, день-деньской слушающих море. монгол Янцанхорол Эрденебаяр конструирует для призрачных детей стулья по образу стульев торговцев в Улан-Баторе — то ли троны, то ли орудия пытки. Эрик Белтран демонстрирует, каких высот он достиг во взаимодействии с незрячими подростками, показывая в местном кинозале, помимо видеоэссе, их замечательные тактильные скульптуры.

я в Пусане на «диссидентском хоре» — о голосах, музыке и соленой воде

на основной площадке, в здании музея, участники пересматривают классические или традиционные музыкальные и голосовые практики или системы нотации — превращая их в скульптуры, изящную графику или музыкальные же представления. впрочем, неудивительно, но запоминаются больше две вещи, никак с романтическим переизобретением традиции не связанные:

на 6-канальном видео китаянки Шуан Ли, закручивающимся в подобие спирали, мелькают молнии и секс-куклы; синяки на руках их сопровождающих превращаются в метеорологические карты — куклы охотятся за торнадо, чтобы выйти из них чем-то другим

у кореянки Сонсиль Рю фигуры детей и стариков на подъемном кране, призванные воплощать собой непомерные ожидания от будущего, вдохновляюще поют: «я встретила инопланетянина на краю земли; не помню, что мы делали» и
«я — твоя апокалиптическая вспышка»

такая, по завету Симоны Вейль, «случайная и доступная чувствам красота, воспринимаемая сквозь сетку случая и зла»

тягостней конца любого августа только любой ноябрь, поэтому
врач говорит: какие все-таки прекрасные вены;
ржд говорит: вот вам бланк для жалобы, еще можно онлайн;
пассажиры говорят: живой;
кассир говорит: лучше не берите это;
синеволосая девочка в копирке говорит: хотите конфету?
аптекарь говорит: помог вам мой совет?
все говорят: ничего страшного

и на фоне общего конца света никто из нас все же не тонет в течении отравленных (убыванием лета) вод, потому что как в токсико-водных фильмах цая минляна, украшенных прелестными в своем идиотизме музыкальными вставками, этому мешают наши тихие смешные голоса

так или иначе, тема с переездами, освоенная “Топографией”, меня захватила, и я тоже составила для себя карты релокации (делается так же, как натальная, просто вместо города рождения указывается новый). результаты предсказуемые: перемещение в Петербург, например, означает для меня конец профессиональных трансформаций и/или всяческое профзапустение, но вместе с тем живительные дружеские связи, а вот в Геленджик — избавление от рутины и боли, игру и сладчайшую радость

позже (спасибо уважаемому научному сотруднику за эти находки!), в 1993-м, Гутов собрал сборник “Портреты”, собственно, с астропортретами великого множества своих современников из искусства.

в известном эзотерическом хабе, подмосковной Гуслице, куда меня повезут в понедельник со студентами ИСИ, я не нашла ничего лучше кроме как продолжить эту великую традицию. что, я рассчитываю, приподнимет общее настроение и энтузиазм в таком тоскливом и полном произвола процессе, как обсуждение портфолио

в черновике каталога к выставке "Топография", которая открылась в галерее L в 1991 году, приведены трактовки натальных карт концептуалистов — Захарова, Макаревича, Монастырского, Филиппова, Паниткова и Хлебниковой. сами карты фигурировали в экспозиции как часть тезиса, что место рождения, а также переезд оказали на творчество художников фундаментальное значение.

астролог, кстати, как и я вот здесь, рассматривая обе карты Андрея Монастырского, заключает, что карта социальная — та, что не фактического рождения, а по паспорту, — оказывается “реальнее”, значимее. в целом читать расшифровки настоящее удовольствие; мне не удалось найти ничего об этом Е. Шолкине, но он мастер своего дела!