Что не так с концепцией «заслужить право на уважение и любовь»?

Речь сейчас не про ситуации безусловного принятия другими.

А про стремление всеми силами управлять выбором другого.

«Вас будут уважать после того, как вы научитесь уважать себя».

Или:

«Вас полюбят после того, как поймут, что вы любите себя».

Звучит убедительно. И люди часто рассказывают о позитивном опыте, который как будто подтверждает эту гипотезу:

«Я научилась заявлять о своих правах и границах — и всё изменилось».

Да, всё изменилось.

Но это не свободная воля другого. И не его выбор

Вы просто не оставили ему выбора

И это принципиально разные вещи.

Нам часто легче лишить другого субъектности и снять с него ответственность за собственный выбор, потому что это поддерживает ощущение контроля и помогает справиться с фрустрацией от того, что люди могут плохо к нам относиться.

Мир вообще не такой понятный и управляемый, как нам хотелось бы.

И нет универсальной инструкции, как правильно себя вести, чтобы никогда не сталкиваться с отвержением, пренебрежением или болью.

Очень трудно признать:

«Я не могу достичь такой степени нужности, правильности или удобства для другого человека, чтобы управлять его отношением ко мне».

Именно поэтому, когда человек сталкивается с пренебрежением или отвержением, так часто возникает вопрос:

«Почему я это заслужил?»

Как будто где-то существует причина, которую достаточно найти и исправить — и тогда в следующий раз плохого отношения уже не случится.

Это снова идея тотальной управляемости собственной жизнью.

«Если я был достаточно хорошим — меня должны были выбрать»

«Если меня не выбрали — значит, я сделал что-то не так»

Но чужое отношение к нам не всегда является оценкой нашей ценности.

Иногда человек просто делает выбор, который связан гораздо больше с ним самим, чем с нами.

Например, все философские идеи о первичности «злой природы» человека и идея «человек человеку волк» в каком-то смысле обнажают вторичность многих «злых» поступков — как следствия слабости, невозможности защитить себя, невозможности видеть дальше себя, невозможности иначе удовлетворить собственные желания.

Мы никогда до конца не узнаем, какие мотивы, ограничения, страхи или способы удовлетворения собственных потребностей стоят за человеком, который выбрал не уважать или не любить нас.

Но нам и не обязательно это знать, чтобы определить границу.

Единственное, что нам действительно доступно, — увидеть плохое отношение, признать чужой выбор чужим и решить, будем ли мы выбирать оставаться в этих отношениях.

Потому что границы нужны не для того, чтобы заставить другого хорошо к нам относиться.

Они нужны для того, чтобы определить, что будем делать мы, если он этого не выберет.