читая «Русскую библиографию…» Сопикова, подумал пару банальностей –
- во-первых, для него речь идет о славянской печати в целом – политические образования не слишком важны, славянский мир выступает как целое – в той мере, в какой он является миром кириллицы и глаголицы –
- ровно от того, что Сопиков идет от своего предмета, а не накладывает на него внешнюю границу – и типографии, где печатаются обозреваемые им книги, разбросаны по Европе, от Оксфорда до Рима, не говоря уж о Праге или Петербурге –
- и в силу этого, во-вторых, у него в роли «первопечатника» выступает Франциск Скорина – ведь для его, библиографических, целей – глубоко второстепенно, где именно кто печатает, как история Ивана Федорова и его типографских предприятий оказывается единой – ровно потому, что и книги, ими выпущенные, читаются и хранятся в логиках, определяемых далеко не только государственными границами –
- как, кстати, Библию Федорова, ту, что он отпечатает у князя Конст. Острожского – потом, при Алексее Михайловиче, перпечатают в Москве –
- то есть он исходит из реальной общности – если не единства – книжного мира, откуда и стремление по возможности полно учесть книги, печатанные в Богемии, Сербии, Дунайских княжествах – ровно от того, что они слабо включаются в русское книжное пространство, но включаются, а включаются слабо прежде всего из-за трудностей перевозки, сложностей распространения – ведь книга прежде всего тяжела, до нее надобно добраться или ей добраться до тебя, а это не просто… но коли добралась, оказалась какими-то судьбами здесь – то вопрос, где именно печатана, чаще всего для того, кто читает – глубоко третьестепенный [что легко понять, обратившись к современности – где рядовой читатель вряд ли будет интересоваться, в какой типографии, в какой стране книгу отпечатали – разве что на место издательства обратив внимание, зачастую даже отождествляя его с местом физического создания того экземпляра, что у него в руках]