Интересно, а как оно действует на обычных людей? А если бы я принял этот порошок, у меня бы усилились когнитивные способности? Одной из таких как раз является языковая, так может быть, я бы научился читать? А что, если..

От заманчивых мыслей меня отвлёк голос стрелка:
— Уайлен, — выдохнул Джеспер, — вытащи нас отсюда.
Я киваю, говорю им лечь на землю за валун и достаю бомбу. Серо-жёлтый шарик ложится на землю, я бью по нему, ударом ломая перегородку между элементами и прячусь за валун рядом с командой. Пара секунд и..

БУМ!💥

Глыба взрывается, куски льда и камня падают на нас, а я улыбаюсь, как дурак. Сработало! Меня захлестывает необъяснимое, пьянящее чувство (или это был адреналин). В этот момент я понял, как ощущается зависимость. Я бы продал всё, лишь бы испытать эту эйфорию еще раз. И Вороны, кажется, тоже оценили. Впервые.

Джеспер закинул ружье на плечо:
– Теперь Уайлен заслужил свою долю.
Я аж подскочил при звуке своего имени
– Правда?
Сколько бы я ни убеждал себя в том, что мне не нужно их одобрение, я врал. Нужно, как воздух. Я всю жизнь жил без капли похвалы или признания и даже не знал, как приятно услышать, что я молодец. Я чего-то стою.

Спустя два дня мы наконец добрались до Джерхольма. Аккуратные улочки, яркие цвета, повсюду фонари, и где-то впереди видится Ледовый двор. Город кажется сказочным, но это лишь красивая обёртка отравленной конфеты. Если все пойдёт по плану, то завтра это закончится и Бо Юл-Баюр окажется на нашей палубе, но что-то внутри не давало мне покоя. В конце-концов, мы лишь группа явно сумасшедших подростков, бросающая вызов всему Ледовому двору. В голове отчётливо проявилась мысль:

"Они порвут нас на части".

Мы с легкостью влились в поток путешественников и торговцев, когда скалистая тропа пересеклась с северной дорогой, ведущей в Верхний Джерхольм. Город наверху оказался хаотичным продолжением нижнего – беспорядочное нагромождение магазинов, рынков и постоялых дворов. Блуждая по улицам, мы завернули к захудалой таверне под названием «Гестинге». Воняло рыбой и чесноком, еда казалась отвратительной, однако я через силу запихнул в себя кусок хлеба, отвратительно пахнущего селёдкой. Силы были нужны, тут уж не до вкусовых предпочтений. Куда важнее еды был вид, открывающийся с террасы таверны на внешние ворота Ледового Двора. Они были встроены в белую арку, которая представляла собой конструкцию из двух монументальных каменных волков, стоящих на задних лапах и возвышающихся над холмистой тропой, ведущей к Ледяному Двору.

Итак, первой линией защиты были стражники. Они проверяют документы, подтверждают личности, отмечают всех, кто, по их мнению, требует более тщательного изучения. Фургон с заключёнными прибывает по-разному, но нам надо было попасть на утренний, чтобы вызвать меньше подозрений. Заключенные сидят в одинаковой форме, скованные по рукам и ногам, а на голове были плотные черные мешки. План Каза еще с самого начала казался нам сумасшедшим: нужно было открыть двери фургона, расковать и обезвредить шестерых заключенных, занять их места и каким-то чудом закрыть фургон, чтобы стража и другие заключенные ничего не заметили. Безумие. Но что-то мне подсказывало, что дальше будет только хуже.

Нина разузнала, что большинство тюремных фургонов, направляющихся в Ледовый Двор, проезжают мимо придорожной закусочной, известной как «Полустанок надзирателя». Пришлось пройти почти две мили от Верхнего Джерхольма, чтобы найти таверну. Забегаловка оказалось слишком людной, забитой фермерами и местными работниками, и вряд ли могла бы быть нам полезной, поэтому мы двинулись дальше и нашли укромное место среди деревьев и устроили привал. С помощью моего солевого концентрата, мы смогли опрокинуть дерево на дорогу и преградить фургону путь. У нас было не более пятнадцати минут, чтобы занять место шести заключённых, однако мы успели.