Беру пример такого явления, как «сепаратизм Западного Казахстана». Его долго старались не замечать. И мои собеседники из центрального аппарата КНБ, были очень удивлены, столкнувшись с ним в 2016 году в Актобе/Актюбинске. Они ехали
Можно заключить, что процесс запустил поиск родоплеменных корней в 1990-е. На периферии Актюбинской, Атыруской и Мангистауской областей люди стали ассоциировать себя с Малым жузом, чаще всего представители родоплеменной группы байулы и особенно — адайцы. На фоне упадка экономики и образования родовые связи превратились в средство выживания и сильно укрепились во всем регионе.
Насаждалось убеждение, что регион «особо хорошо» сохранил казахские традиции и язык, и местные особенности должны быть стандартом для других родов/жузов.
В 1990-2000-е сформировалась четкая база для конфликта с другими регионами.
После распада СССР резко упал уровень жизни и местные рода стали конкурировать за рабочие места и зарплаты с вахтовиками из Южного Казахстана, а также кандасами/орламанами (этническими иммигрантами).
Очень быстро сформировалось убеждение, что ресурсы региона (нефть и дары моря) распределяются несправедливо:
Население недовольно несправедливым, на его взгляд, распределением доходов от нефтяного сектора, когда большая их часть оседает в центре и в других регионах страны, а коренным жителям «самой богатой» области остаются «жалкие крохи»...
«Мы самая богатая область. Но народ Атырау своим богатством не пользуется. Другие пользуются».
«Еще есть рыба. Рыбы не едим. Красной рыбы не видим. Икры не едим. Их переправляют за границу».
К середине 2000-х у многих оформилось жесткое противопоставление «свой-чужой» по отношению к приезжим казахам:
Об укорененности трайбализма в области свидетельствует наличие поддержки общественным мнением данного явления, в частности, выступления местных акынов, отражающих существующие в обществе взгляды…
«Вы, атырауцы, считаете себя потомками батыров - Срыма, Исатая, Махамбета, какие же вы батыры, говорит, все отдали приезжим. Вами руководят приезжие, вашей землей распоряжаются иностранцы. Вы – не батыры, короче, докатились, позорите имя дедов».
К началу 2010-х подобные настроения проникли в местные, особенно адайские, элиты. Сказывался и конфликт между Астаной и регионами из-за «варягов»-назначенцев, падение цен на нефть и доходов из-за мирового кризиса 2007/08, внутриэлитный кризис в Мангистауской области.
Свою лепту внесли и идеологические моменты. Например, официальное прославление Кенесары, который истреблял западный род жаппас.
Сепаратизм подпитывал беспорядки 2011 года и мятеж 2022-го (уже в координации с западной агентурой в других регионах), а также рост религиозного экстремизма в регионе в 2010-е.
К нашим дням сепаратистские идеи уже оформились в виде племенного национализма в исполнении профессора Темирхана Мухамбетова. Вкратце они сводятся к тому, что жузы (племенные союзы) Казахстана — это отдельные народы. Из-за создания (преступного) единого государства «народ воров» (прочие рода и жузы) обирает Западный Казахстан, присваивает и вывозит ресурсы.
Модель отношения Астаны и региона является «колонизацией и оккупацией» и не может быть улучшена без создания трех новых государств по границам жузов. (Его пропаганду КНБ игнорирует, видимо, считая, в отличие от "русского сепаратизма", реальной угрозой, и боится раскачать ситуацию).
Эта концепция может выражать недовольство Западного Казахстана объективными проблемами: финансовыми, дефицитом воды, нарушениями экспорта нефти и слабостью центральной власти. Запуск децентрализации в республике может привести не к умиротворению местных элит, а лишь усугубить местный кризис идентичности.
Вывод мой стандартный. Нужно заканчивать играть в этнонационализм и возвращаться к советской модели нациестроительства: двуязычие, интернационализм, отказ от поддержки родоплеменного деления.
#казахстан