Поэзия Хереш предлагает целую программу. Не героическое противостояние и не циничное дистанцирование, а тщательную, почти музейную работу по сохранению зазоров, в которых время ещё не затвердело в идеологический монолит. Её сверхчувствительные «мальчики*» со звёздочкой, включающей «поздние зимы, зелёное рождество, обкусанный лёд», — это не гендерная декларация, а темпоральная: звёздочка отмечает место, где время не закончено, где оно ещё открыто для пересмотра. Это ровно то, против чего работал диспозитив 1934 года с его стремлением «превратить настоящее время в мерило этики». Её поэтика — это поэтика последействия: когда авангардная энергия не отменена и не забыта, но переведена в другой регистр, в регистр личного свидетельства, которое не может опереться ни на какой коллективный проект, но и не может отказаться от памяти о том, что такой проект когда-то существовал.
Тем временем книги Лизы Хереш и Алексея Кручковского наконец прошли все таможенные мытарства и нашли себе место в тбилисском Одрадеке, берлинском Бабеле, стокгольмском Интербоке и вильнюсском Bookest world. Самых чужедальных наших читателей они — по одному экземпляру каждая — будут ждать в Глобусе (это в Сан-Франциско), а тех, что умеют выжидать, они настигнут в августе в Ереване.
Для жителей северных широт мы готовим отдельные новости.