***

Беженка, никогда не перешедшая на бег.

Лежащая в обожжёной Повисле 
среди бездомных и альстрёмерий,
она чужеземна снесённым бюстам тирана,
лениво читая фамилию через нагретые веки. 

Она вышла с перрона, закроплённого
объявлениями о мире, новой войне
и снова мире, захвате станции
щуплыми комбатантами 
и её освобождении. 

Дуги двух вокзалов 
накалили город для невозможной жизни. 
Она прошла мимо театра 
фокусов и самозванства, 
построенного на влажном грунте
утопленной церкви.

В беженском центре 
она поставила медный таз,
перекрыв воду. В той церкви скрывались
фризёры подполья и дети, 
и в душевые стекали их волосы 
да золотые коронки. 

На утро в бюро она выпила чайную бурю
в стакане, отлитом из тонкого носа тирана.