​Флорентиец Джованни Виллани в своей «Новой хронике» приводит одну любопытную историю. На Рождество 1259 года в Париж к королю Людовику IX прибыл английский король Генрих III. Два короля решили положить конец бесконечным военным столкновениям и после ряда переговоров подписали мирное соглашение. Внутренние неурядицы в Англии вынудили Генриха отказаться от континентальных владений в обмен на денежную компенсацию. В его руках осталась лишь Гасконь, за которую он принес оммаж Людовику. Это событие сопровождали торжественные церковные службы и не менее торжественные пиры, на которых присутствовали и жены венценосных особ: Маргарита, жена Людовика, Элеонора, жена Генриха, Санча, жена Ричарда Корнуэлльского, младшего брата Генриха и по совместительству германского короля, и Беатриса, жена Карла Анжуйского, младшего брата Людовика.

Этих женщин объединяло общее родство: они были дочерями последнего графа Прованса Раймунда Беренгера IV. Трех первых дочерей он выдал замуж еще при своей жизни, а младшую, Беатрису, незадолго до смерти в 1245 году объявил единственной наследницей всего своего графства. Это очень не понравилось остальной родне, особенно матери Беатрисе Савойской и старшей сестре Маргарите. Однако если первая к 1259 году уже два года как прекратила борьбу в обмен на весьма солидную денежную компенсацию, то Маргарита не была намерена отступать. Для демонстрации своих намерений она воспользовалась праздничным банкетом. По ее настоянию Беатриса была посажена отдельно от сестер за более низкий стол, так как она, в отличие от них, не являлась королевой. Маргарита явно стремилась указать младшей сестре ее место и, возможно, спровоцировать на опрометчивые действия. После пира уязвленная Беатриса излила свою обиду мужу Карлу, а тот, смеясь, ответил: «Успокойся, ибо я скоро сделаю тебя более великой королевой, чем они». Провокация не удалась.

Вряд ли Карл Анжуйский действительно произнес такую фразу: тогда он еще не мог знать с уверенностью, что спустя семь лет завоюет Сицилийское королевство, победив в схватке последних Гогенштауфенов. Так что можно считать эту фразу литературным приемом хрониста для раскрытия честолюбия Карла. Впрочем, в истории нельзя обходить стороной фактор женского влияния на мужчин, тем более если речь о четырех «дамах из Прованса». Про них даже книги написаны, например «Четыре королевы» Нэнси Голдстоун, переведенная на русский язык.

#history #France #England