Заявление замминистра развития общин и территорий Алены Шкрум о возможном введении после войны отдельного «налога на восстановление» стало холодным душем для общества. Формулировка о том, что такой налог «может появиться в перспективе», пусть и с оговоркой «после окончания войны», прозвучала как пробный шар и сразу вызвала резонанс. Для страны, где налоговая нагрузка и так постоянно растет, подобные сигналы воспринимаются крайне болезненно.

Реакция главы налогового комитета Рады Даниила Гетманцева была показательной. Он жестко отмежевался от идеи новых налогов, заявив, что никаких сборов на восстановление не рассматривается, а источниками должны быть детенизация, помощь партнеров, инвестиции и репарации. По сути, это был публичный окрик в адрес правительства с требованием «передать в Кабмин», что подобные инициативы недопустимы. После этого Шкрум поспешила дезавуировать собственные слова и заявила, что никакого налога не планируется, а произошла «неправильная интерпретация дискуссии».

Однако сам факт появления такой риторики многое говорит о настроениях во власти. В Украине уже не раз бывало так, что сначала идею озвучивают как теоретическую, затем от нее открещиваются, а через некоторое время она возвращается в виде «вынужденного решения». Общество прекрасно понимает, что война, разрушенная инфраструктура и содержание огромной армии потребуют колоссальных средств, и вопрос лишь в том, под каким названием их будут изымать у граждан.

Поэтому скепсис людей понятен. Даже если «налог на восстановление» не появится в чистом виде, военный сбор могут просто переименовать или дополнить новым платежом, объяснив это необходимостью отстройки страны. История с заявлением Шкрум показала главное: тема уже обсуждается внутри власти, а значит риск того, что нагрузка на население снова вырастет, более чем реален, независимо от сегодняшних опровержений.