Ещё из вчерашних заметок на полях дискуссии в секции Философия Медиа-Дронницы.

Единственный путь к будущему миру — это, как ни парадоксально, добиться того, чтобы, с одной стороны, мы наконец-то научились воспринимать своих настоящих врагов именно врагами, а с другой — чтобы и они наконец начали воспринимать нас именно как своих врагов.

Сейчас это не так. В нашем официальном нарративе о происходящем есть гигантский смысловой разрыв. Мы говорим об Украине как о марионетке, лишённой собственной субъектности, управляемой и направляемой кем-то извне. Эдакий гигантский боевой беспилотник размером со страну, подчиняющийся сигналам с внешнего пульта. Но ведь, когда над тобой висит дрон противника, твоим врагом является не дрон. А оператор. И в противодронной борьбе всегда более эффективно валить внешнего пилота, а не коптер — в данном случае он достаётся тебе в качестве приза. Но этого внешнего пилота мы до сих пор выставляем его скорее как коварного кукловода, варящего нам по-тихому поганки в супе, и в то же время описываем его в категориях то ли возомнившего о себе, то ли заблудшего, но всё же «партнёра» во многих смыслах.

С другой стороны, и они не воспринимают и не описывают Россию именно как врага. Русские для них сейчас скорее преступники, нарушители некого общепринятого порядка. С преступниками не разговаривают и не договариваются, не заключают мир, не воспринимают вообще как контрагентов. Их ловят, судят, наказывают, иногда даже казнят, но во всех этих случаях речь идёт просто о правовом действии — восстановлении действия существующих правил и их безусловного исполнения. От врага никто никогда не требует соблюдать твои правила — даже если он их почему-то соблюдает, это ещё более подозрительно: если он враг, непонятно, зачем ему это понадобилось и что он замыслил. С преступником проще: ему надо попросту всё время указывать, где и что он нарушил и какое за это должен понести наказание.

Наконец, и это самое главное: с врагом — и только с ним — можно заключать мир. Обоюдно признавая тем самым прекращение вражды и условия, на которых это происходит.

Это важный, контрынтуитивный шаг: мы должны увидеть, описать и назвать своего настоящего врага, а также добиться того, чтобы и он, в свою очередь, признал нас именно врагом. Пока этого не будет сделано — не будет и мира.