Стеклянные контейнеры. Ряды за рядами!
Внутри каждого — человек. Латеверийцы!
Обнажённые. Измождённые.
Женщины, мужчины, пожилые!
Сотни глаз, закрытые или пустые, смотрели в никуда!
Кто-то был без сознания, кто-то лежал с открытыми глазами, не шевелясь. В воздухе пахло непонятно чем, кровью и чем-то ещё — сладковатым, тошнотворным.
Кристофф зажал рот ладонями, чтобы не закричать...
Его колени подогнулись, но он удержался, сделал шаг вперёд. Он подошёл к одному из контейнеров...
Внутри лежала девушка, лет двенадцати??. Её тело было испещрено трубками, которые соединяли её с аппаратами. От них тянулись провода к центру помещения, где стояла новая броня Доктора Дума...
Жуткая, тёмная, с рёбрами на груди, которая была соединена с системой!
Трубки, ведущие от контейнеров к броне, пульсировали, перекачивая что-то!
Кристофф понял: броня питается от них. От их крови! От их жизни!
Его отец... он убивает их!
Граф тихо каркнул в сумке, и Крис вздрогнул.
Он должен сделать фотографии! Доказательства!
Он полез в карман за телефоном, его руки дрожали...
Но сзади раздался звук шагов...
Тяжёлых, металлических, мерных. Каждый шаг отдавался эхом в тишине, приближаясь к нему.
Кристофф замер.
Он не успел достать телефон. Не успел повернуться...
Только чувствовал, как холодок пробегает по позвоночнику, как сердце замирает в груди.
Тяжёлая фигура в зелёной мантии и бронёй, которая, казалось, впитывала свет, оставляя вокруг только тень и холод. Глаза за маской пылали зелёным — неестественным, хищным, голодным. Каждый шаг отдавался эхом в каменных сводах, и казалось, что сама тьма расступалась перед ним, приветствуя хозяина! Дум стоял у входа, сложив руки за спиной. Его голос, когда он заговорил, был ровным, почти ласковым — тем особенным тоном, который всегда предшествовал буре...

— Кристофф. Как приятно тебя видеть. Я знал, что ты придёшь. Рано или поздно. Ты всегда был любопытным. Это похвально. Но иногда... — он чуть склонил голову вбок,
— любопытство может быть опасным.

Кристофф сглотнул...
Его карие глаза бегали по сторонам, ища пути к отступлению, но их не было!
Граф, сидящий в сумке, прижался к ткани, не решаясь даже каркнуть.

— Что ты здесь делаешь, сын? — спросил Дум,его голос стал мягче, почти отеческим, но от этого он казался только страшнее.
— Я... я просто хотел понять...!— голос Криса дрожал, но он старался говорить твёрдо.
— Я слышал крики, отец!
Я хотел узнать, что происходит. Это темница... но здесь не наказывают. Здесь пытают! Отсюда не возвращаются! Я подумал, что тебе нужна... Помощь.

Доктор Дум сделал шаг вперёд. Его рука с когтями из брони легла на плечо мальчика, сжав его — не больно, но ощутимо, как напоминание о том, кто здесь хозяин. Крис вздрогнул, но не отступил.

— Ты боишься меня, Кристофф? — спросил Дум,в его голосе прозвучала едва заметная усмешка..
— Своего собственного отца?
— Я не боюсь, — ответил младший, хотя голос его выдавал ложь.
— Я просто... я не понимаю, зачем всё это! Зачем ты их мучаешь? Они же твой народ! Твоя семья!

Он положил вторую руку на плечо сына, притягивая его ближе, и сказал:

— Я строю новый мир, Кристофф.. Идеальный мир. Где не будет войн, голода, смертей. Где никто не потеряет своих близких. Где каждый будет счастлив. Это требует жертв. Некоторых жертв.

Кристофф смотрел на отца, и в его глазах мелькнула искра понимания — и ужаса.

— Но это неправильно, отец! Ты убиваешь их!
— Я не убиваю, — мягко ответил Дум,его голос стал почти нежным.
— Я использую их энергию. Их жизнь. Их силу. Это временно. Они будут помнить меня как спасителя, когда мир станет идеальным..
Когда усталость и боль исчезнут. Когда все, кто мне дорог, будут жить вечно.

Он притянул Криса к себе, обнял его, поглаживая по спине. Когтистая рука медленно поднялась, останавливаясь у сердца мальчика.

— Ты не боишься меня, — прошептал он,
— потому что я никогда не причиню тебе зла. Ты — моё творение! Моё наследие. Я хочу, чтобы ты увидел этот мир. Идеальный мир!