Когти снова застучали по металлической поверхности столика, но на этот раз медленнее, обдуманнее.
Он смотрел на Рида, и в его взгляде сквозило что-то холодное, почти жестокое..

— Ты умоляешь меня, Ричардс? — спросил Дум, наконец нарушая тишину.
— Ты просишь помощи у Дума? У врага?

Фантастик смотрел на него, и в его глазах больше не было гордости..

— Скажи это, — потребовал Доктор Дум.
— Скажи мне: «Дум, умоляю тебя, спаси её»! Ты слышишь меня, Ричардс? Я хочу, чтобы ты упал на колени. На колени, Ричардс, — приказал Дум.
— Покажи мне, как сильно ты хочешь их спасти.

...И Рид упал на колени. Без раздумий. Не потому что был слаб, а потому что выбора не осталось.

— Я спасу их. Но ты заплатишь за это.. Имя я выбираю сам. И я стану крёстным-отцом ребёнка.

Взмахом руки он указал всем покинуть палату..
Врачи замешкались, но Рид жестом приказал им уйти.
Дверь закрылась за ними....
Доктор Дум остался один в палате. Сью была без сознания, её дыхание почти не чувствовалось. Он склонился над ней и провёл рукой по её щеке, почти невесомо, словно проверяя, настоящая ли она.(Вдруг, снова это все проделки Мефисто?)
Затем отстранился.
Вокруг него начали сгущаться тени..
Он поднял руку, и в тишине зазвучали слова на древнем языке, который не знал ни один живой человек. Зелёная нить магии обвила его ладонь, скользнула вниз, проникла в тело Сью. Время в палате остановилось — не полностью, но так, что каждый миг растянулся в вечность..
Он связал ауру ребёнка и матери с Негативной Зоной, переплетая их своей магией.
Дум заморозил время внутри неё, останавливая процесс рождения, и направил нить к плоду..
Она длилась долго. Час..
Может, полтора.
Когда в палате раздался плач ребёнка, Доктор Дум стоял у изголовья кровати и держал на руках маленькую девочку.
Рид ворвался внутрь, за ним — врачи. Но Дум уже держал ребёнка на руках, аккуратно покачивая его. Маска скрывала его лицо, но в прорезях его глаз больше не было карих — только зелёные огоньки, горящие в тусклом свете...
Он приложил указательный палец к губам, показывая присутствующим, чтобы они были тише.

— Тише, — сказал маг, едва шевеля губами под маской.
— Она спит.

Дум перевёл взгляд на Рида, который стоял неподвижно, глядя на ребёнка в его руках. Он чувствовал, как тает власть над ним, осознавая, что впервые за долгие годы судьба семьи Ричардс была в его руках.

— Валерия... Валерия Ричардс.
И она будет моей крестницей. Помни это, Рид.
Лишь мое милосердие к невинному дитя спасло тебя и твою жену.

Валерия стала живым напоминанием о том, что даже между врагами возможна любовь. И эта любовь была сильнее боли, сильнее ненависти, сильнее самой судьбы..