я разобрался, что там больше ничего. по потолку ползут огни ночных авто. а в том ли сила, чтобы разделять поток на то что надо, то что хочешь, то что смог?
и я извлёк один урок – люби себя за всё плохое. за хорошее полюбят всё равно ведь. для меня так ценно, то что оправдает "больно". принимаю в этом архаичность, и поэтому настолько новый.
пусть импульсы бегут от чувств к немой апатии, реальность вырождается в отрезок пожирая свои катеты – я буду в пасмурность раскрашивать её невероятными закатами... передо мной открылась истина, из многих, оказалось – это только импликанта.
дёргано двигаюсь под соло звона в ушах, как после баньки, опрокинув холодный ушат. эх стихотворный мой слог, как же ты возмужал! я словом вскрыл целину – и вот он мой урожай
куражась листья кружат... мой каждый пост, что скрижаль, и я внимание ваших глаз опять преступно стяжал. и эта осень вызывает в сердце тусклый пожар. и на дорожку возле парка бронебойный каштан роняет спелые плоды, и я их прячу в кофтан. всё разноцветное такое, будто доски в канбан. писать стихи, забыв слова – вот это, детка, талант!
я просто тычу в нервы скальпелем придуманным завтра. если мир умрет сегодня, я придумаю завтра! мы вернемся беглецами в этот номер-мансарду... осень гаснет, не рванув, ну как дешёвая петарда.
все рассчитывают оказаться на окраине катастрофы: остановиться на обочине, прикурить сигарету от торфа, в день терракта на месте работы по болезни не выйти из дома, найти причину развернуться перед началом минного поля.
Наполненный шумом людских голосов, И стуком колёс, и дверными хлопками Вагон уезжает на Юг из Москóв. Степные пейзажи мелькают клочками...
Минули Воронеж, минули Ростов. Добела раскалëнное Чëрное море Уставшему взгляду откроет простор, Что вгрызается в берег фрактальным узором.
Но то за окном, а пишу я в плацкарте, И здесь атмосфера - "почти добрались". Разъезды - не просто маршруты на карте. В них собственный мир, даже целая жизнь.
я отпускаю цели и погружаюсь в сегодня метод градиентного спуска не учитывает погоду даже не поднимает тему смысла поиска экстремума а я как пурпурный эмо дружу с высокими стенами но не сорвусь и не полезу только оставлю роспись хотя бы и вот этим текстом отвечу на их злые вопросы а после снова свирепствовать гулять до потери пульса и когда небеса разверзнутся мы на землю богов не пустим
На прошлой неделе мы ходили на рок-оперу Jesus Christ Superstar в театр имени Стаса Намина. Интересный опыт. Всем, кто ищет для себя новые впечатления, советую. Ну и прикрепляю собственно саму музыку:
Невероятная чистота разума Разом обрушилась на меня светом Киловаттного стадионного прожектора. Ощутил себя на границе раздела сред, Где с одной стороны отрешённость, А с другой сопричастность, И маятник колеблется часто. На такси по мкаду я куда-то мчался, У водителя играл очередной трек из чартов, И всё это оставляет неуловимый отпечаток, Через барабанные перепонки и уставшую от экрана сетчатку.
Ну а что сейчас-то? Мысли летят, как лыжи по весеннему насту. Я свободен, я волен отдаться страсти, Но никто не санкционировал это праздник. У меня с самим собой существенное расхождение по фазе, При этом я остаюсь на связи с каждой из своих ипостасей, И пусть когда-нибудь на мне штрих-код выгравирует лазер, В данный момент я словом ваш экран вероломно скрасил.
Имею потенциал, чтобы выйти за пределы погрешности: Именно поэтому пылких необходимо сдерживать нежностью. По отдельности видна неполноценность внутреннего и внешнего, И с ростом энтропии, через текст, сиюминутное переходит в вечное...
Выходит задача всего мира в том, чтобы увлечь меня – Только тогда я с ним войду в подлинную гармонию. А моя задача – раздать обещаний и выполнять обещанное, Каждый момент времени предотвращая агонию.
я ведь больше не один, как Дракула в старом замке. она снизошла с картин, на сердце сживляя раны, сквозь рёбра увидев грани моей полихромной сути, и вечность тотчас украла ногтями оттенка руби.
скитался я в энтропии, теряя порядок мыслей. кидало меня в крапиву реле автономной жизни. холодный и снежно чистый искал для себя АЭС, чтоб солнышком излечиться, изъятым с самих небес.
здесь струны бросает в дрожь, дыхания рвётся нить, бежит из кармана грош – момент, чтобы полюбить и где-то внутри него оставить свою печаль. я всё ещё на плаву и всё же нашёл причал.
Мне ночь без сна как идеальная рабочая среда, Хотя и завтра заурядная рабочая среда. Не оставляю от безвольности я даже и следа, Теперь по строчкам на экране я веду тебя сюда.
Увы одна нога в капкане, а другая на пехотной. Не охотно выбирать - и это дикая охота. Отсекаю от окружности, как будто бы я хорда, Из полученной дуги себе я делаю улыбку.
Мало кода - много текста, чью-то плоть сшивают нитью, Мою плоть сшивают Нимфы золотыми волосами. Мир завис бы уж давно, когда он был бы монолитным, Всё на микросервисах, а че там за техлид за небесами?
Нам боль даёт ТЗ, чтобы мы что-нибудь писали. Здесь ошибки в каждой букве , Будто я печатаю, а руки полностью измазанные в сале. Слишком много знаю, слишком мало попытался осознать. Я убежал вперёд, но меня сняли за фальстарт. Я в бессознательном творении почувствовал азарт.
И даже рифма уже хочет удалиться из стиха, Почти во сне сплетаю смыслы в угловатые конструкции, Желание выразить себя превыше страха написать абсурд, И снова рифма пошло обрывает недосказанную суть.
Из головы да на носитель - путь поэзии. И есть ли что-то лично вот в моей полезное? Раскрыть бы эти темы полноценно... Сейчас я задаюсь конкретно этой целью. Ну а пока же сброшу эти цепи И буду видеть сны, где я не знаю слов.
Я гуляю по тем же местам, Где и осенью прошлого года. В пелене нерабочего кода Я свободу от будней искал.
По-колымски холодный оскал Позабуду, надеюсь, совсем. На пано электрических схем Я как непроводящий металл.
Я немного устал, но ожил после ужина, В мыслях кружит романтичное кружево. Тёплыми чувствами обезоруженный, Всё же встаю против тех, кто при нём.
Я вижу огни сквозь оконный проём На рабочем столе моего ноутбука. Не знаю, что делать, но я не напуган, Ведь знаю, что скоро возьму себя в руки И сделаю всё, объяснив состоянием фуги. Я так избегаю скупой прямоты, Изгибая её своим словом в изящные дуги.
Любовь пробивает холодное сердце, как будто упорный росток. Мы вместе укроемся в зной под зонтом, мы развеем и зимнюю вьюгу. Мы с ней – соединение севера с югом, Скорее всего, в результате выходит восток.
А я всё об одном, Но читатель не будь ко мне строг. Я ещё не насытился, Чувствую тот же восторг. Было дело, писал про острог, А сейчас не хочу. Я упорно учусь Оформлять свои чувства в понятные формулы строк.
новый день. холодный город забирает у меня картину, где ты ходишь голой по воздушным простыням, и я считаю свои грошики, я шарю по карману, там рука моя застряла, как в охотничьем капкане. нету выхода из мира материального - да чтоб его! мысля об экономике, сродни электрошокеру. дышу наперебой полуно́чным мотоциклистам, упавший на второй ярус, как жёлтый осенний листик.
холодок бежит по коже от сту́пней до самой шеи от вида, как всюду струпья закрыли собой траншеи, как люди готовы драться за цифры на личном счёте - я больше не буду стричься, чтоб прятать глаза под челкой. не нужно тут быть учёным, подшарит любой дурак, что в центре Москвы барак - это, всё же, ещё барак, но нас убеждают в мифе, что паттерн всего один - слуга заживёт богато, когда решит господин.
кругами идёт столица, ведь всё по канонам Данте, а я возжелал свободы от голоса пропаганды - заткнул себе уши музыкой громкой до опьянения, стал будто черный ворон, лишившийся оперения, каркать на всё подряд и мёрзнуть, как никогда... спросил Его, и ДипСик вдруг что-то мне нагадал, а я вот не дочитал - судьба не качает мышцы, она мне поднадоела, пора бы нам с ней сразиться.
