Особенно меня поразили белые листы бумаги, которыми в финале закрыли сцену, чтобы не запачкать её жертвенной кровью, я это увидела так.

Это новый Богомолов. Я не претендую на истину в последней инстанции, как вы помните, но лично для меня - новый. И обновление пошло моему некогда любимому режиссёру на пользу, опять же, на мой взгляд. С одной стороны, совершенно узнаваемый фирменный стиль, с другой, - желание не эпатировать, не злить, не удивлять, а высказать то, что важно именно ему в этот момент времени. 

Тонкий юмор, не переходящий грань, не сваливающийся в жёсткий стёб. Без особенной бережности к зрителю, но с бережностью к теме и тексту, вокруг которого и создавался спектакль. К тексту Еврипида. С ним КЮ впервые поработал, ещё учась в ГИТИСе, там его и полюбил. Возможно, моё ощущение от спектакля связано как раз с пиететом режиссёра перед этим древнегреческим текстом. А зрителю режиссёр предлагает подумать, обозначив аудиторию спектакля как «ограниченный круг ментально неограниченных лиц», он бросает в зрительный зал вызов и приглашение вникнуть, разобраться, подискутировать.

Актерские работы потрясающие. Отдельно отмечу Рустама Ахмадеева - Агамемнона. В его взгляде столько растерянности и боли, столько непонимания - ЗАЧЕМ? - что мне было бы достаточно смотреть на него без произносимого им текста. Абсолютно его роль: царь ли, автомеханик ли - прежде всего, он убитый горем отец. Как он припадает к стене в момент апогея этого горя и непонимания - и абсолютно белая гладкая космическая стена будущего превращается в стену Плача.

Если нужно сделать резюме и подвести итог (хотя здесь, на мой взгляд, это не обязательно), я напишу фразу, которая рефреном звучит в спектакле: Бог - это отсутствие финала.
И фразу, которая пришла мне в голову на последней, финальной сцене на экране: "Имеющие уши да услышат".