«Космический ветер, или Мраморная девочка», театр на Малой Бронной, режиссер Константин Богомолов, премьера 17 сентября 2026 года, продолжительность 3 часа 50 минут с двумя антрактами.

Обозначу краткое содержание спектакля, автором которого Константич Юрьевич нескромно поставил себя в программке вместе с Еврипидом, но скромно на втором месте и без имени отчества, отдавая дань уважения великому и не рискнув прибавить к себе еще пару слов. 

Случилось всё давным-давно в Древней Греции во времена Троянской войны: на охоте Агамемнон, царь Микен, случайно убил священного оленя Артемиды, за что боги разгневались на него и остановили попутный для греческого флота ветер, необходимый, чтобы выиграть войну между Элладой и Спартой. Прорицатель советует Агамемнону принести в жертву богам свою дочь Ифигению. КЮБ переносит действие этого греческого мифа в 2090 год, осовременивает персонажей и антураж. Ветер - не морской, а космический, дочка Агамемнона (простого механика Аги) не настоящая, а мраморная. Всё остальное - то же самое. И это для меня если не главный посыл, то не исчезающий лейтмотив  - ничего не поменялось в этом мире. Десятки, сотни, тысячи лет проходит, появляются новые виды людей и ветров, случается куча событий - а ничего не меняется. А потому, господи, жги, этот мир уже не спасти. А потому, зачем сочинять что-то ещё, когда Еврипид всегда будет актуален и по-древнегречески безупречен?

Спектакль-жертвоприношение, так он заявлен в программке, и таким является и в первом рассмотрении-действии, и во втором, и в третьем. В финале первого акта  чистейшим тенором поётся "Беловежская пуща". Зал смеётся и радуется знакомой песне и завораживающе прекрасному голосу, да вот только радоваться нечему: на экране ангелы карают мечом, пытающихся спасти людей. А тех, кого не достали ангелы, добивает змий. "Оставь надежду всяк сюда входящий". Жертвоприношение - оно такое, не всегда во благо, бывает массовым и не добровольным.

Такая вот завязка спектакля в первом действии - Ага должен принести в жертву дочь, чтобы подул космический ветер, и жена дяди Мини (Менелая) вернулась домой с другой планеты. Во втором действии любимый нынче приём - театр в театре, Аге предлагается сыграть свою роль в спектакле, дабы вжиться в образ, прочувствовать состояние отца-убийцы, человека-спасителя и порепетировать всё это с дочерью. Безумие, кажущееся, на первый взгляд, скоро становится обыденностью. Театр порождает чудовище, вот и нашлось место для мема-цитаты.

Два первых действия - текст режиссёра. Богомолов традиционно высмеивает псевдоинтеллектуальные философские изыскания, феминизацию, достижения (читай, по сути регресс) человечества, пыль, которую бросают в глаза другу люди. Космическую пыль, ради которой приносят в жертву людей. Всё это сопровождается лекцией (привет инфоцыганам!), где объясняют, что, как и почему нужно сделать, объясняют красиво, складно, с напором, изящно жонглируя терминами, за которыми скрывается лишь эффектная пустота.

А потом наступает третье действие, в котором остаётся чистый Еврипид. Только монологи и диалоги отца, матери и дочери и ничего больше.  На контрасте с предыдущими двумя действиями Богомолов убирает лишнее. Не то что бы КЮ сакрализирует этот текст, но как будто очищает его от мути и шелухи. Этот текст прекрасен сам по себе, ему не нужны дополнительные украшательства.

Тем, кого пугает тайминг в 3.50 - не пугайтесь. Это не больно и не долго. Нет, это не на одном дыхании космического ветра, но и не мучительно тягучее действо. Каждое мгновение вам будет интересно, что случится дальше, в каждой сцене появляется новый крючок, который вас цепляет и не даёт расслабиться. 

Спектакль очень кинематографичный. Не за счёт привычных у КЮБ экранов, а потому что каждую сцену хочется разглядывать и расслушивать подробно, ставить на стоп и жадно вникать. Это касается и нагромождения текста, смыслов, картинок первых двух действий. И медленного ужаса и пауз третьего. При всей лаконичной сценографии, она очень говорящая.