Как мы Ильича хоронили

В июле 2025 года батюшка мой, Дмитрий Евгеньевич, изъявил желание заиметь чайный гриб. От шока мы поморгали, зная, что никаких ностальгических баночек с этим питомцем у папы дома никогда не было. Списали мечту на раннюю деменцию и заказали на Ozon баночку с грибом. Чем бы батька ни тешился, лишь бы не вешался, как говорится.

Зная папин генетический баг — принести всем радость и нанести счастье, — мы заранее предупредили остальных членов семьи, что, как только гриб подрастёт, велика вероятность, что в скором времени Дмитрий Евгеньевич пойдёт по родственникам дарить грибное потомство. Папина сестра, тётя Ира, предусмотрительно озвучила, что мечта у каждого своя и в таком случае ни гриб, ни брата она видеть на пороге своего дома не желает. Ноль процентов осуждения, сто процентов понимания.

Тем временем лето кончилось, мы разъехались по разным городам, гриб в баночке отбыл с папенькой в Тольятти и поселился в холодильнике.

Летом 2026 делегация в лице чайного гриба и отца семейства вернулась в деревню. Сведя поседевшие брови, отец признался, что гриба он боится, попросил поддержки в разведении. Посовещавшись, решили, что грибу нужно какое-то звучное, революционное имя, и накрестили его Ильичом.

Спустя две недели хороводов всё-таки было решено его расплодить. По крайней мере, попытаться. К слову, к грибу прилагалась инструкция по культивированию, написанная так трепетно, как будто мы чьего-то внука в банке купили, а не чайный гриб.

Со всеми почестями выбрали Ильичу самую красивую банку, лучшую заварку, первоклассный сахарок и вроде бы соблюли всё, что было написано в сопроводительном письме.

Вся семья Ильича навещала. Здоровалась по утрам, желала доброй ночи на сон грядущий, спрашивала: «Ну как ты тут?» — и желала здоровья и долгих лет жизни (по пути радуясь, что Ильич будет жить далеко от женской половины семьи Анисимовых).

Ильич молчал. (Слава богу.)

Скорбно путешествовал по банке, исследуя вверенные ему территории. Возможно, искал Надежду Константиновну Крупскую, возможно, поддержки революционеров. Было очевидно, что Ильич тоскует. Как ему помочь, мы не знали.

Ещё через неделю, так и не определившись, какую власть свергать, Ильич помер. Цитируя Егора Летова, скажем так… разложился на плесень и липовый мёд.

Хоронили Ильича с почестями, как викинга, — Дмитрий Евгеньевич задорно перекинул его через забор, где течёт местная речушка.

Прибился ли Ильич к дальним берегам, построил ли где-то Шалаш и планирует ли революционные движения, мы не знаем.

Но если наткнётесь на картавый чайный гриб — эт наш. Передавайте привет.