Майер. Результаты интерактивов/розыгрышей

Призы будут выданы в течение двух суток после публикации данных результатов.

Прочитать работы победителей можно будет после подведения итогов.

Думала, что после окончания этого кошмара обязательно попробует себя в фотографии. Посетит его родину — небольшой городок во Франции, где по словам самого Даниэля постоянно пахло свежим хлебом. Навестит и свою семью, приехав погостить пару недель в Германии. Сделает ему новые причёски и, возможно, пократит ногти. Ах, вот она, мечта, которой уже не суждено сбыться. И дело здесь не в их удаче.

Она уже заражена.

Её гладили, словно маленького котёнка. Он давно её сравнивал с ней. Кира картавила, растягивая звук «р», что отдалённо напоминало кошачьи звуки. Причём настолько, что животные сами тянулись к ней, принимая за свою, что дико умиляло. Его длинные пальцы осторожно проходили по каштановым прядям, будто играя.

Тишина затянулась надолго. За пределами их временного убежища, колледжа, заброшенного ещё до их рождения завывал ветер, отчего Кира периодически вздрагивала. Звук был настолько чистым, что спутать его с собачьим лаем или рычанием монстров — легче лёгкого. Особенно, когда ты — напуганная и ментально побитая семнадцатилетняя девушка, которая сидит на холодом полу с человеком, который остался рядом.

— Иногда я думаю, что будет дальше. — внезапно начала она, закрывая глаза. — В смысле того, что может произойти завтра. И будет ли это завтра вообще.

— Будет, ты в этом не сомневайся. Пока ты со мной — никто тебя и пальцем не посмеет тронуть, котёнок.

Кира нахмурилась, но промолчала. Даниэль всегда сдерживал свои обещания, даже если они были максимально безумными и абсурдными. Однажды он заявил, что если к двадцати двум годам не найдёт себе девушку, то предложит ей встречаться, а позже — и свадьбу сыграть. Мило, очень мило. Но не в данном случае.

Он был физически слабее и выше на добрых двадцать пять сантиметров. Тем более, годы занятий каким – никаким спортом позволили ему, не очень – то и накаченному по мнению местных альфачей парню отбить крупного заражённого, оставшись относительно целым. Ещё и её спину прикрыть.

В шутку называл себя верным псом и рыцарем своей принцессы, утыкаясь носом ей в макушку. Тело безумно ломило. Вроде должно привыкнуть, но никак не может. И в голове — туман, а сердце и то стучит со огромной силой.

— Ты что пообещай, котёнок. — Даниэль закрывает глаза, прижимая её поближе к себе. Так было спокойнее. — Если что – то с мною случится, то ты спасаешь себя. Не думай обо мне. Ты знаешь, я разберусь. Но ты, putain, toi, la petite, tu dois t'en sortir. Par tous les moyens, Kira, tu dois t'en sortir, tu m'entends?*

Голос сорвался на хрип. Обычно он не говорил на французском. Кира прекрасно понимала, что это означает. Когда ты держишь при себе репутацию сына одного из влиятельных лиц, то нужно уметь контролировать свои эмоции на людях. Но Кира была исключением. Если верить словам — единственная, кто видела его слёзы.

— Ты меня поняла? — отчаянно повторяет, сжимая её всё крепче, будто это объятие действительно сможет её защитить от внешнего мира. — Я максимально серьёзен, если с тобою что – то произойдёт, то я дальше не пойду.

Кира не ответила. Понимала, что стоит дать высказаться. Что всегда держаться сильным человеком невозможно даже в его случае. Особенно в его случае.

— Ты и сама знаешь. Кроме тебя у меня никого не осталось.

— Знаю, лис, знаю.

Прошло минут пять. Может и десять. Считать время, на самом деле, не хотелось. Тратить его впустую — тоже. Но сейчас это значения не имело. Если действительно суждено погибнуть, то с чувством, что на планете есть человек, что готов пожертвовать всем, лишь бы ты был жив, здоров и счастлив.

Ночь мягко опускается на улицы Лос — Анжелеса. Рано или поздно чудовища выйдут из своих пещер и начнут кровавую охоту за пропитанием. За свежим мясом, что утолит их голод хотя бы на пару минут.

Но даже это не заставило её отодвинуться. Даниэль держал её крепко, почти собственнически, не прекращая гладить по голове. Кира не может бросить его в таком состоянии. По крайней мере, тревожит в такие моменты. Быть может, об этом они ещё пожалеют, но это будет позже. Явно не сейчас.

Впервые за долгое время она находит в себе силы расслабиться, почувствовав себя в безопасности. Ведь Мелантиосы не нарушают обещаний. Кира задумалась. В голове проскальзывают счастливые студенческие воспоминания — как она впервые заказала кофе из автомата, но по итогу отдала его Даниэлю, ибо напиток отказался слишком горьким, как впервые закинула мяч в баскетбольное кольцо и прогуляла важную контрольную. Об этой жизни она безумно соскучилась.

Мир давно перестал быть привычным. Улицы превратились в самый настоящий кошмар. Можно не выглядывать — и так понимаешь, что всё слишком плохо.

Запах плоти и крови давно въелся в лёгкие, да так, что никакой стиральный порошок бы его не вычистил. И не только стиральный. Наркотики сделают легче, но ненадолго. Пришлось бросить. Не по плану, явно не по своему желанию, но выхода и не осталось. Они не спасут тебя от нападок тупорылых заражённых, чей мозг давно превратился в кашу, да и добыть дозу в нынешних реалях — невозможно. То ещё задание со звёздочкой.

— C'est un putain de bordel, Princesse. Un vrai bordel.* — прошептал очередное ругательство, он выдыхает, ковыряя ржавой ложкой по банке с мясным паштетом, чей срок годности совсем скоро иссякнет. Склизкая масса ложилась неаппетитными и дурно пахнущими комками, в которых нет и намёка на настоящее мясо или вовсе что – то съедобное. Но лучше помучаться от тошноты, отравиться и выжить, чем стать безмозглой сволочью, чья цель — уничтожить всё живое, лишаясь рассудка с каждой прожитой секундой. Если это, конечно, ещё можно назвать жизнью. Скорее существованием.

Это случилось всего неделю назад, но по ощущениям — целая вечность. Ничего беды не предвещало. Обычный будний день, лёгкий дождь, бьющий по коже и запах сигаретного дыма сопровождал до самого дома. Не успеваешь и затянуться — как всё меняется на глазах. И это нельзя скинуть на то, что твой пьяный мозг воспринимает мир иначе. Ведь это было на трезвую голову.

Сначала животные начали вести себя подозрительно. А потом и люди последовали их примеру, странно пялясь и принюхиваясь к сырому мясу. Даже сквозь заложенный от порошка нос чувствует неладное, а в голове щёлкает единственная мысль — нужно валить. И поскорее. В конце концов, он это и сделал, сбежав из дома, пока стало не слишком поздно. Объяснять ничего не стал — лишь быстро написал в мессенджере, чтобы семья берегла себя и, не дожидаясь ответа, ломает устройство. Сеть перестала ловить после отправки сообщения. Телефон больше не нужен.

— Знаешь, мне повезло, что ты со мной. — произнося это, не верит своим словам. Ни один человек из окружения Даниэля Мелантиоса никогда не слышал от него столь мягких слов. Но сейчас выбора не было. Как и времени. Не скажешь сейчас — не скажешь никогда.

Девушка промолчала, раскручивая в руках канцелярский нож, подобранный с пола магазина, где они были пару часов назад. Ржавое лезвие, почти сломанная рукоять в пятнах от копоти и земли не вызывали доверия, но на первое время сойдёт. Придётся привыкать и обучаться сражениям. Обстоятельства сложились так, как она явно не ждала. Даниэля знала ещё с первого курса. По крайней мере, его первого курса. Если бы не весь этот кошмар, то она бы, возможно, думала о том, как будет отмечать своё совершеннолетие, а не о своём выживании.

Моральное состояние пошатнулось ещё давно. С первого удара по монстру, сожравшему при ней маленькую кошку. Кира сдерживалась от тошноты, но достойно отбилась и без помощи высокого и, естественно, более подготовленного к физической нагрузке тела Мелантиоса.

Тогда она своими глазами видела как существо с бледной кожей и постоянным кроветечением изо рта набросилось на животное, яростно разрызая ещё живое тело на части, полностью игнорируя жалобные крики. Кира боялась крови. Боялась, что упадёт в обморок прямо там, что умрёт. К счастью, в её случае всё оказалось не так, как в случае с бедной кошкой. Но легче от этого не станет. Запомнится на всю жизнь.

— Я рада. — картаво проговорила она, уложив голову на его плечо.

Дазай проигнорировав рыжего пошёл в спальню, где лёг на одну сторону кровати. Вскоре на вторую часть лёг и рыжий.
- Эй, Чуя, - повернулся лицом в напарнику Дазай - прости.
- За что? - не понял рыжий.
- Узнаешь... – с этими словами шатен взял ладонями лицо рыжего и поцеловал. Рыжий не отстранился, наоборот, ответил на поцелуй. - Ты мне так нравишься, Чуя. Ты такой красивый.
- ... - при этих словах щёки рыжего немного покраснели. - Просто заткнись.
После этих слов Чуя приподнялся на руках и посмотрел в глаза шатена. В них выражалось полное доверие и любовь. Наклонив голову в лицу напарника рыжий снова поцеловал его. Одна рука шатена впуталась во влажные после душа волосы, вторая блуждала по талии.
- А ты ещё красивей без бинтов на лице...
Чуя уткнулся носом в ключицу парня, который гладил его по спине. Через несколько минут по комнате разносилось тихое сопение двух парней. Они уснули в обнимку.
Проснувшись на утро Чуя не обнаружил рядом с собой напарника, только записку:
"Чуя, прощай, я ухожу из мафии. Правда прости.
Твой напарник или возлюбленный Дазай Осаму."