Максим Паломник

Раннее утро — время, когда даже птицы ещё не проснулись, а в нашем храме, в приделе Николая Чудотворца, уже кто-то шуршит. Захожу в алтарь, а там незнакомый мне батюшка готовится к службе.

— О! Доброе утро, дорогой, — улыбается мне седовласый священник с длинной бородой. Это отец Евгений. Быстро обменявшись любезностями, каждый из нас продолжает заниматься своими делами — батюшка у жертвенника, я у кадильницы.

— Максим, могу вас попросить? — вдруг обращается ко мне отец Евгений. — Мне особый ладан нужен.

Я замираю, держа в руках коробку, до верху наполненную нашим «обычным» ладаном. 
— А что это за особый ладан? …

Телега не резиновая, поэтомы вынужден продолжить по ссылке 👉 Проза.ру Но, пожалуйста, поставьте сначала реакцию, а то потом забудете 😄️️

Что первым приходит в голову свежеиспечённому неофиту? Правило — всё освятить. Вот и я, как только выучил «Отче наш», решил освятить свой дом.

Встал в 7 утра, провёл генеральную уборку, съездил в магазин за разными сладостями, которые, как оказалось потом, отцу Михаилу нельзя по здоровью, заварил крепкого чая и, наконец, у порога чинно выставил тапочки, которые мне родители когда-то давно привезли из Греции, и поехал за отцом Михаилом в храм. …

Телега не резиновая, поэтомы вынужден продолжить по ссылке 👉 Проза.ру

Приехал я как-то в Пятёрочку, что недалеко от нашего дома. Иду я значит по отделам в поисках крупы и вижу Карена Георгиевича Шахназарова. Я не сильно удивился встрече с народным артистом, ведь он живёт не так далеко, я скорее озадачился вопросом, что занесло Карена Георгиевича в этот сельский магазин Пятёрочка. Будто бы Перекрёсток больше по статусу подходит. С другой стороны и я тут как бы случайно.

Как воспитанный человек, я сделал максимально отстранённый взгляд и уверенно стал всматриваться в нужную мне крупу, а не на народного артиста России. …

Телега не резиновая, поэтомы вынужден продолжить по ссылке 👉 Проза.ру

Что вы больше всего любили в детстве? Я про продуктовые изыски: сухарики, чипсы, кока-колу, чупа-чупсы, киндеры, жвачки, пастилу и тд. Думаю, у каждого из нас есть какая-то история или воспоминание о первой Хуба-бубе, ментосе или сникерсе.

На даче ближайший магазин с подобными изысками находился в 5-6 км. Классический сельский магазин со стандартной Тамарой Ивановной в белом фартуке и лицом жены отставного прапорщика. Добраться до этого магазина было отдельным приключением и до 8-9 лет нам строго настрого запрещалось уезжать так далеко от дома.

Мы очень ждали момент «легализации» и сильно готовились к нему. И будучи уже взрослыми десятилетками в составе меня, Тохи и Санька в первый день лета встретились на полянке для первого заезда до магазина. …

К сожалению Телега сильно ограничивает кол-во символов, поэтому я дам ссылку на полный текст произведения на Проза.

Продолжить читать на Проза.ру 👈

Начало истории…

— У нас ещё младенца Феоной хотят назвать, — говорит Антон.

Батюшка даже останавливается и смотрит на нас.

— Это которая из мультика?

— Ну да...

— Прости, Господи, — продолжает свои дела батюшка. И спустя паузу продолжил: — Но тут будто бы приставка «Фео» есть, что значит «Бог» на греческом.

И тут будто бы мы все расслабились, найдя приличное оправдание родителям будущей Феоны.

— Хотя лучше этим не увлекаться, — снова возвращается к теме батюшка и, осознавая, что мы не совсем его поняли, добавляет: — Ну, греческими интерпретациями и переводами. Придёт девушка с именем Вера, а мы её по-гречески Пистис назовём. Неловко получится, неудобно как-то.

Воскресение. Подготовка к Литургии. В алтаре я, старший алтарник Антон и отец Александр.

— В нынешнее время моду взяли, — между делом говорит батюшка, — детей причудливо называть. Вот у вас на приходе есть Оливия. И родители говорят: «Благословил их батюшка». Я не поленился и расследование провёл.

Мы с Антоном с интересом слушаем.

— Специально изучил церковный календарь, — продолжает отец Александр. — Нет там никаких Оливий.

Повисает тишина.

— Ну да, — говорю я, — Оливии только с косточками и без косточек бывают.

После небольшой паузы, когда я уже отчаялся в ценности своей шутки, батюшка с Антоном засмеялись.

Продолжение…

Начало истории…

Довольно быстро там появился красивый шалашик из хвойных веток. Но амбиции и возросшее количество желающих побывать у нас в гостях подтолкнули нас к перепланировкам и расширению жилплощади. И вот у нас уже появилась целая избушка из мелкого сруба — метров восемь квадратных. Очень мы собой гордились. Такого даже у старших не было.

Я был так этим вдохновлён, что за пару дней, пока моих строительных товарищей не было, построил небольшую платформу на крыше с приставной лестницей. Она была совсем небольшой — метр на полтора. Но это было не важно. Это был второй этаж, а точнее — его начало.

Когда ребята вернулись, я сразу устроил им экскурсию.
— Вот тут я прорубил дырку на крыше. Здесь установил опорные балки и организовал… — с драматической паузой рассказываю я, — второй этаж!
Митяй и Тоха переглянулись.
— Я туда не полезу, — ответил Митяй.
— Макс, ты молодец. Правда! Второй этаж — да сам… Но лучше мы на первом посидим, — похлопал меня по плечу Тоха.

Все мои уговоры, демонстрации и показы крепости балки не убедили друзей. Всё оставшееся время мы играли в карты на первом этаже.

— Не супься, — подбадривал меня Тоха, — мы там можем цветок какой поставить или голубей поселить.
— Я для нас делал, а не для вшивых голубей! — обижаюсь я.
— Тихо! — вдруг резко восклицает Митяй, — слышите?

Мы с Тохой замолкаем и прислушиваемся. В метрах десяти от нас кто-то шуршал в кустах.

— Кошка? — спрашивает Тоха.
— Не похоже, — отвечает Митяй.

Вдруг шуршание усиливается, и что-то начинает двигаться прямо на нас. С диким визгом (не что-то, а мы) бежим на мой второй этаж. Тоха первым залетает, минуя лестницу, за ним я, но Митяй уверенно отталкивает меня в сторону и забирается вторым. Я с небольшим опозданием запрыгиваю третьим.

Это что-то проносится прямо под нами и убегает в чащу. Что это было — мы так и не знаем, но с каждым годом, когда пересказываем историю, размер существа увеличивается. Сейчас барсук превратился в огромного кабана.

Слезать совсем не хотелось, поэтому Тоха смог каким-то чудом поймать сигнал и дозвониться до Американца с Михасем (о них обязательно расскажу в следующий раз).

— Мы тут в шалаше, — сбивчиво начал Тоха, — да… нет… тут барсук бешеный под нами… нет, мы не пьяные… правда. Приходите спасать.

Через минут пятнадцать на тропе показались две фигуры. Американец нёс топор на плече, а Михась драматично нёс фонарь в одной руке и нож-мачете в другой. Это было спасение уровня голливудского фильма.

На обратном пути Тоха с Митяем сбивчиво рассказывали о произошедшем, а я был просто доволен своим вторым этажом.
#истории #рассказы

У старших всегда было своё место, к которому нас, мелких, тянуло, как магнитом. Потусить с ними считалось делом крутым и, позвольте заметить, в чём-то даже праздничным. Но самим старшим с нами было не особенно интересно. У встречи сразу снижался уровень лесной романтики. Поэтому нам мягко намекали поскорее идти домой, а то, мол, поздно. На восклицание, что времени всего пять часов дня, нам отвечали чуть более строго: «Не возбухайте! Сказано поздно, значит поздно».

И вот мы решились организовать своё место встреч. Первый заход, надо сказать, обладал неким налётом дерзости. Мы просто отступили шагов тридцать–сорок от полянки старших, смонстрячили там вигвам из лапника и стали устраивать свои собрания — по случаю и без.

Но столь близкое расположение не могло устраивать старших. Получив в который раз по шее, мы сдали позиции и снова задались вопросом «своего места». Критериев, по которым решили выбирать было много, поэтому вопрос подзатянулся.

Сидим мы как-то с Митяем на его кухне и пьём чай.
— Я нашёл место, — вдруг говорит он.
— Какое место? — не сразу понимаю я.
— Для дойки коров! Ну для чего ещё мы место ищем? Для шалаша, конечно же.
— А-а, — протягиваю я.
— Место прямо хорошее. Вокруг хвойные деревья, полянка симпатичная, и совсем недалеко. Будет удобно донести инструмент и материалы тоже.

Берём мы с Митяем инструменты, пару досок и коробку ржавых гвоздей. Заходим в лес и почти сразу сворачиваем направо. Проходим немного по тропинке и останавливаемся.

— Вот! — показывает Митяй на полянку три на три метра.
— Красиво, — отвечаю я, — а главное, и правда недалеко.

Начинаем с Митяем работу: прибиваем первые доски, расчищаем полянку от сора и мелких кустов, сбиваем с ёлок сухие ветки, организуем костровое место. Даже дрова из сухостоя собрали. Наконец, довольные, устраиваем перекус, обсуждая масштабы и планы стройки.

— Вот тут мой уголок сделаем, — рисует в воздухе план Митяй и продолжает: — На втором этаже смотровую площадку построим. А вот тут велосипедная парковка будет.
— Ага, — жую яблоко я.
Тут прямо на нас выходит Тоха с лицом сильно озадаченным.
— Вы чего тут делаете?
— Шалаш, — довольно отвечает Митяй.

Тоха смотрит на нас, потом в сторону, откуда вышел. Снова на нас — и снова в сторону.

— А вас ничего не смущает? — спрашивает он.
— Думаешь, зря птичью кормушку так близко повесили? — слегка задумывается Митяй.
— Какую кормушку?! Вы стройку прям напротив участка моих дедов устроили!

Мы с Митяем тупо смотрим через плечо Тохи и только сейчас понимаем, что полянка, которую мы выбрали, находится в десяти метрах от участка его дедушки с бабушкой. А мы, увлёкшись стройкой, просто не заметили этого за густыми ёлками.
Пришлось всё разбирать и снова искать наше идеальное место. С третьей попытки нам наконец удалось найти то самое, которое соответствовало всем нормам и критериям наших запросов.

Продолжение рассказа…

При всей прогрессивности Саньковских родителей дедушка являлся уверенным «заземлителем» внука. Папа с мамой не горели желанием задерживаться на даче даже на ночь. Причиной тому были «неудобства», расположенные на улице.

Туалет — дырка с ведром. Заполнилась? Берёшь и выносишь. Душ с дровяным подогревом. Хочешь помыться? Растопи за 2–3 часа и иди мыться, только отца с матерью пропусти вперед.

Лишь в нулевые у людей стали появляться нагревательные баки, туалеты из фаянса, трёхслойная бумага вместо кусочка газеты и другие излишества в виде ёршиков и освежителей воздуха. Всю романтику убили.

Всё это великолепие переустраивалось в тех же уличных помещениях и бытовках. Скажем так, происходила модернизация на местах. Что все равно не давало полноценных удобств, о которых мечтал городской житель.

Поэтому родители Санька спокойно оставляли сына на даче с дедушкой и уезжали в Москву. И надо сказать, это не исключительный случай — так было у многих ребят.

Дедушка Санька был добрым, но строгим человеком. В его воспитании присутствовали нотки казарменного тона. А именно — режим! Обед в 15:00, а ужин строго в 20:00. До 22:00 нужно быть дома и готовиться ко сну. Санёк не говорил, но не исключено, что и отбой был в конкретное время.

Надо сказать, Шура честно выполнял предписания режима, порою даже с пугающим рвением.

Сидим мы как-то в лесу втроём — я, Тоха и Шура. Тишина, птички поют. Обсуждаем постройку шалаша. Конечно же с мезонином, навесными крышами, комнатами и другими роскошествами, которые придут в наши головы.

— Зачем нам диван? — где-то в середине разговора восклицаю я.
— Ну ты представь, как круто и удобно сидеть за ним вечером, — продолжает свою мысль Тоха.
— Так он отсыреет весь, и блохи в нём заведутся! — не унимаюсь я.
Идея с диваном хорошая, но предложил то её не я, поэтому и спорим.
— Какие блохи? Ты когда последний раз блох в лесу видел?
Я задумываюсь, усердно почёсывая голову.
— Допустим, не видел, но дивана-то у нас всё равно нет! — наконец парирую я.
На этом грустном выводе разговор чуть затухает.
— Ой! — вдруг восклицает Санёк, резко подпрыгивает с пня и, как нигерийский спринтер, рвётся с места в глубь чащи.
— Эй! Ты чего? Куда рванул, малахольный? — кричим мы.
— Я на обед опаздываю! — раздаётся эхом уже где-то совсем далеко.
Смотрим на часы, а там 14:55.
— Как думаешь, успеет? — спрашиваю я.
— Если не успеет, мы хотя бы узнаем, что дедушка с ним сделает за опоздание, — отвечает Тоха.

Не знаю как, но где бы мы ни оказались — даже из соседней деревни, села или глубокого песчаного оврага — Санёк умудрялся прибежать к себе домой без опозданий. И этот раз так же не был исключением.

Так мы и не узнали, какая кара постигла бы Шуру за опоздание. Думаю, что никакая — дедушка у него был строгим, но очень добрым человеком.
#истории #рассказы

Недаром последним из нашей четверки «мушкетёров» я оставил Санька. И не только потому, что наше с ним знакомство было самым поздним, но и потому, что он, на самом деле, похож на Михаила Сергеевича Боярского. В своё время мы его так и звали — «Боярский». Будучи уже взрослым молодым человеком, Шура носил длинную копну волос и что-то наподобие гасконской бородки. Оставалось костюм мушкетёра надеть и начать напевать горькую песню про «Констанцию» — и от Михаила Сергеевича уже совсем не отличить.

В свои 8–10 лет я впервые увидел Санька совершенно случайно. Сидим мы с Кирюхой и Наташей у Аньки (про всех них я обязательно расскажу отдельно) на заднем дворе участка, под раскидистой яблоней, и режемся в карты.

Вдруг в начале дорожки появляется необычный мальчишка. У него широкие голубые глаза, эффектное каре и модная одежда, на мой (мальчишки 90-х) скромный взгляд. От него даже пахло иначе. И всё это было не случайно. Санёк был внуком замдиректора государственного предприятия первой величины. Его дедушка в советское время часто командировался за границу. Отец Санька жил и учился в странах капиталистического строя.

Сам Санёк ходил не в обычную школу, как большинство детей 90-х, а в частную, где на класс было человек пять, и всем им оказывалось индивидуальное внимание. Скорее всего, вы уже представили себе избалованного мальчика с золотой ложкой во рту. Но нет — это был очень культурный, скромный ребёнок (пока мы его не испортили), с лёгкой наивной улыбкой и взглядом счастливого телёнка. Его знание английского языка и такой необычно «заграничный» вид поначалу вызывали у меня сомнения: а наш ли он человек? Можно ли ему доверять? Нет ли у него дома прослушки?

Будучи соседом Ани, он пришёл к ней в гости, а там мы — с грязными коленками, сальной колодой карт, нечесаными волосами и (возможно) с размазанной соплёй по лицу. Картина маслом — как говорится.

— Добрый день! — поздоровался маленький Боярский.
— Это мой сосед Саша, — представила его Аня.
— Играть умеешь? — начал с главного Кирюха.
— Не очень, — ответил Санёк.

По Кирюхе сразу стало видно, как он рад этому факту. Собрав все карты, перемешав их не сильно тщательно, он раздал новую партию.

— Так! Смотри. Это трефы, — начал объяснять Кирюха. — Они — козыри в этой партии. Понял?
— Понял, — ответил Санёк, внимательно перебирая свои карты.
— Я под тебя хожу десяткой пик. Что у тебя есть?… Дай посмотреть.

Санёк не спешит показывать карты. Видимо, что-то про игру «дурак» он всё-таки слышал.
— Да покажи ты! Как я тебе объясню правила тогда? — с лёгкой, наигранной раздражительностью протянул Кирюха.

Санёк показывает ему карты. Кирюха какое-то время их изучает и, ничего не сказав в ответ, возвращается к своим картам и продолжает игру, как ни в чём не бывало. И так всю партию — Кирюха спокойно смотрит в карты Санька и многозначительно молчит, а когда тот просит на изучение карты «учителя», отвечает:
«Карты нельзя никому показывать». Следовала драматургическая пауза, во время которой шло перекладывание карт в руке, после которой добавлялось: «Эти правила не я придумал».

Санёк, будучи воспитанным мальчиком, уверенно кивал, понимая всю значимость правил и деликатность ситуации. Меня поражала наивность нашего новенького, но мешать Кирюхиному цирку я не спешил. Уж очень интересен был исход партии.

И вы знаете? Каким-то удивительным образом, даже с учётом всего этого мухлежа, Саньку удалось выиграть. Ему просто приходили нужные масти и значения — повезло.

— Дурацкая игра, — еле слышно сказал Кирюха.
Больше с Саньком он в карты не играл.
#истории #рассказы

Начало рассказа...

Кирюха ждал меня на лавочке.
— Чего ты так долго? На десять часов же договаривались?! — недовольно протягивает он. — Ладно, сейчас к Митяю пойдём. Ему родители игрушки из Москвы привезли. Я тебя с ним познакомлю.

По пути Кирюха объяснил, что Митяй — это как раз тот мальчишка на велике. У него много крутых игрушек и, если я хорошо буду себя вести, он даст мне в них поиграть.

— Что значит хорошо себя вести? — спрашиваю я.
— Ну… не выпендриваться, — отвечает, чуть подумав, Кирюха.

Подходим к участку Митяя, а там всё в цветах. Мама Митяя, Марина Борисовна, очень увлекается цветами и садом. У неё всегда образцово красиво. Идём через розы, орхидеи и других красивых представителей флоры. На крыльце сидит тот самый «зазнайка на велике». А вокруг него куча солдатиков и фигурок из американских мультиков и сериалов — ну прямо «Золотая коллекция» того времени.

У меня прямо дух захватило. «Ну нормальный мальчик. Что в самом деле? Навесил ярлыков» — думаю я.
Кирюха представил нас друг другу. Я сел рядом и уже собрался выбирать, если не лучшую игрушку из коллекции Митяя, то хотя бы уверенный среднячок.

— Так! Держи Человека-паука, — говорит Митяй Кирюхе. Тот явно очень доволен, так как Человек-паук тогда котировался очень высоко.
— Я буду играть Росомахой, — продолжал Митяй. С этим выбором никто не стал спорить — всё-таки мы в гостях, и владелец вправе выбрать для себя самое лучшее.
— А тебе… — протянул Митяй, смотря на меня, — вот это.
И он протянул мне китайского динозавра с чётким запахом азиатской резины, криво нарисованными глазами и страшными заусенцами на месте стыковки деталей.

Хоть я и был стеснительным и застенчивым мальчиком, но всё-таки себя не на помойке нашёл и уверенно сказал:
— А можно что-нибудь другое?

Митяй оглядел всё своё разнообразие фигурок на полу и спокойно сказал:
— Больше ничего нет.
— А вот этого? — показываю на какого-то штурмовика.
— Нельзя его. Он на страже галактики. Кто галактику защищать будет? Ты подумал?
— Нет… — задумавшись, отвечаю я. А ведь и правда, неудобно как-то перед галактикой.

Надо сказать, подобное распределение игрушек продолжалось все последующие наши встречи. В какой-то момент я не выдержал и попросил папу дать мне его перочинный нож (для меня тогда это был целый мачете). Получив от меня ответ на вопрос «Зачем мне ножик?» в виде скомканного «Да… там… это… да просто», отец смело вручил мне «мачете» и отпустил гулять. С ним я пришёл к Митяю, и на моменте раздачи игрушек между делом я достал свой трофей.

— Это что у тебя? — заинтересовался Митяй.
— Где? — чуть наигранно реагирую я, — А! Это… Да так… Отцовский ножик, — продолжаю я расслабленно.
— Дай посмотреть!
— А можно я этим солдатом сегодня поиграю? — спрашиваю я, протягивая ножик Митяю.
— Играй, — отвечает Митяй, не глядя на меня.

Я беру солдата и спрашиваю:
— А как же галактика?
— Сегодня выходной. Играй, — всё так же не смотря на меня, ответил Митяй.
После этого мы играли во все его игрушки на равных и стали лучшими друзьями.

Послесловие: может показаться, что Митяй до сих пор зазнайка. Но это не так. Время искушения изобилием игрушек быстро прошло.
#истории #рассказы

Ранее я писал про дачу и знакомство с моим другом детства — Антоном. Настало время рассказать про второго «мушкетёра» из нашей четверки — Митяя.

Те, кто читал мои прошлые публикации, уже знают, что в нашем СНТ существуют три линии (дороги): полевая, средняя и лесная. Так как детей у нас было много, мы долгое время разбивались на группы: с лесной тусовались отдельно от полевой и наоборот. Это было недолго, но всё же имело место быть. Поэтому мы ревностно относились к «засланцам».

Так вот! Был прекрасный летний день. Иду я по своей полевой линии к Кирюхе в гости. Тут из перешейка между полевой и средней линиями выезжает мальчишка. Не наш. Причём с таким надменным видом и взглядом — будто ему всё СНТ принадлежит. Я, будучи на страже порядка и регламента посещения линий, настроился остановить правонарушителя, но в момент, когда тот поравнялся со мной, я замешкался… Мальчик ехал на суперхромированном велосипеде (внимание) со спинкой! Металлическая хромированная спинка, сильно расставленные ручки руля, всё, как у англосаксонского Харлей-Дэвидсона, даже низкая посадка соблюдена.

Я тупо стоял посреди дороги и жадно провожал это великолепие взглядом. Мальчишка явно это чувствовал и наслаждался. Я осознавал — он не просто покататься выехал, а решил выгулять свой велосипед. Тут мои принципы чуть пошатнулись — ну пусть катается, думаю… Пешком, конечно же, нельзя, но если на велике, то исключение можно оформить.

Продолжение рассказа...

В нашем храме пару раз в месяц служит отец Тихон. Это удивительный батюшка. Про него можно смело сказать: строгий, но справедливый. Помню, как служба уже началась, а наши мальчишки-алтарники опаздывали. И вот они заходят в алтарь, в руках у них стихари (облачение). Пару секунд мнутся, зная, что отец Тихон не одобряет опоздания на службу. Батюшка заканчивает возглас и благословляет их стихари в свободную для этого минутку. Обязательно одаривая опоздавших суровым взглядом — этого вполне достаточно для молодняка (с нами, кто постарше, в таких случаях проводит духовную лекцию).

Ребята будто выдыхают и расслабляются. Поправляют причёски и идут в сторону горнего места (центральной части алтаря), чтобы перейти на левую его часть к умывальнику и кадильне.

— Куда?! — звучит строгий голос отца Тихона на весь алтарь. Тут даже я вздрогнул. Ребята зажались в угол и ещё долго старались не «отсвечивать». Нам, старшим, было понятно, что отец Тихон в момент молитвы и обращения ко Господу не может даже представить, что между ним и Создателем кто-то пробежит.

В самом конце службы я, когда прощался со всеми, подошёл к отцу Тихону и говорю:
— Спасибо вам, отец Тихон, за службу. С праздником вас. И простите нас за суету и опоздания…

Решил я тем самым чуть смягчить напряжение. Услышав мои слова, отец Тихон поднял на меня взгляд. И не злой взгляд, а задумчивый и глубокий:
— Максим, трепет должен быть. Понимаешь? Между тобой и Христом пропасть страшная… Вот-вот упадёшь. Сорвёшься с этого края в бездну.

Но надо сказать, что отец Тихон не всегда строгий и шутить тоже умеет как следует. Например, был такой случай. Начинается причастие, я и Антоний (старший алтарник) стоим с платом, отец Тихон причащает. Люди подходят и называют свои имена. А те, кто с младенцами, называют имя младенца. И вот женщина с милым мальчиком подходит и называет имя «Слава».

А отец Тихон приучает всех называть свои полные имена, ведь это имена святых. И, как вы понимаете, святых Алёшей, Колей, Славиков и Димонов нет в православии. А люди, особенно дети, часто забываются и произносят уменьшительно-ласкательные варианты своих имён, на что и указывает отец Тихон. Вот и тут мама сына Славой назвала. Батюшка не стал поправлять — всё-таки мама имя любимого младенца произносит.

Очередь продвигается, и к чаше подходит парень лет двадцати. Длинный! Ну прямо цепляет головой люстру… Нагибается к отцу Тихону (который до этого момента был самым высоким в храме) и говорит:
— Слава.
И рот открывает для причастия.

— Ой! Как вырос! — неожиданно удивляется отец Тихон. Мы с Антонием друг на друга, потом на Славу, потом на батюшку. Что это с отцом Тихоном?

— Ну да, — не растерялся парень. Он даже плечами пожал спокойно, будто все ему так говорят.
— Вот буквально пару минут назад тебя на руках несли, а тут такой большой, — улыбается отец Тихон.

Тут мы с Антонием поняли иронию и заулыбались.
— Станислав, — улыбается парень.
— Веди себя хорошо, Слава! И будь послушным, — протягивая чашу, благословил батюшка. Он многим так говорит, даже бабушке Свете, которой между прочим под 80 лет. Вот мы и стараемся быть «послушными».
#истории #рассказы #храм

Чуть ранее я рассказывал историю моего знакомства с одним из друзей детства — Антоном. Если не читали, советую сначала прочитать предысторию, а потом вернуться сюда.

Лето 2003-го или 2004-го года. Любимая дача (о которой я тоже вскользь рассказывал ранее). Это было то лето, когда мы с Тохой на пару недель остались одни. Все куда-то разъехались.

Сидим. Тут Тоха говорит:
— Давай книги писать?
— Чего? — спрашиваю я.
— Книги! Ну, рассказы какие-нибудь.

Я тупо смотрю на друга.
— Я уже пробовал, и это интересно, — продолжал на своей волне Антон. — Пошли, у меня сядем и попишем. Ты только тетрадь возьми.

И вот сидим мы у Тохи в комнате старого дома (сейчас его уже нет). В руках у меня какая-то поношенная тетрадь. В комнате — один маленький стол и большая кровать.

— Ты давай за стол садись, — распоряжается Антон. — А я на кровати умещусь. Только не отвлекайся. Серьёзное дело делаем.

Я уверенно киваю. В этот момент к нам заходит бабушка Тохи (Маргарита Терентьевна) с тарелкой пирожков.
— Это вот вам, мальчики. Мозгам подпитка.

Отвлеклись минут на двадцать. Снова садимся писать. А тут солнце выходит. Решаем выйти на пять минут — фрисби покидать. Спустя ещё минут тридцать мы наконец садимся за дело. Смотрю я в белый лист и не понимаю, что писать. Только ковыряю край бумаги. Тихонько оборачиваюсь — а у Тохи уже два листа исписано. Снова смотрю в свой лист. Пишу: «Глава 1…» — и снова думаю. Дополняю: «Глава 1. Знакомство…». В какой-то момент из меня полезли какие-то предложения, но не сказал бы, что связные. Так прошло минут сорок.

— Ну что? — вдруг восклицает Тоха. — Давай прочитаем друг другу, что написали.
— Зачем? — недоумённо спрашиваю я.
— Ну, так все писатели делают. Это называется «проверить материал». Давай сначала твой проверим.

Как вы понимаете, я не особо горел желанием свой материал проверять. Но что делать? Прочитал.
— Неплохо, — протянул Тоха. — Местами затянуто, но в целом интересно.
— Хватит заливать. Теперь ты.

Тоха начинает читать. А у него там — и завёрнутый сюжет, и речевые обороты, и яркие персонажи. В целом, всё намного круче моих двух абзацев. Но больше всего мне понравился герой по имени Федин. Сама кличка цепляла.

Сели снова писать. Тоха строчит, как пулемёт, а у меня перед глазами вертится только его герой Федин. Не могу ничего с собой поделать. Не выдерживаю:
— Тоха, а можно я про Федина напишу?
— Это как? — спрашивает Тоха.
— Ну, я возьму этого героя и напишу. У меня прям вдохновение. А ты просто заменишь имя на другое.

Тоха немного подумал и, улыбаясь, согласился. Я прямо воодушевился. Вырываю старую писанину и пишу: «Глава 1. Знакомство с Фединым». Ну сразу заиграло название главы.

Скажу сразу — это было всё, что я тогда смог написать. Как говорится: «Дело было не в бобине — идиот сидел в кабине». А у Тохи и без Федина получилась неплохая повесть страниц на сорок.

P.S. Именно Тоха спустя время дал мне ценный совет: «Ты не сочиняй. Просто описывай истории из жизни. Так легче научиться писать». Вот я и учусь.

💬 А у вас остались друзья детства? Насколько тесно вы сейчас общаетесь? Поделитесь в комментариях. Интересно узнать!
#истории #рассказы

Довелось нам с Анной Валерьевной побывать во Вьетнаме по случаю свадебного путешествия. И снова со мной фотоаппарат, и снова я снимаю не страну, а свою любимую жену.

В нашем отеле работала вьетнамка, владеющая русским языком. Обладала она им сносно, но не без казусов. Решил я уточнить, сколько нужно в столовых и местах общепита оставлять чаевых. Подходим с Аней к ресепшену — там «наша русская». Здороваюсь и простыми словами говорю, мол: «Барышня, сколько нужно официантам на чай оставлять?»
Она испуганно напряглась. Надо сказать, что в туристических местах вьетнамцы часто переживают и стараются сделать всё как можно лучше для гостей.

«Вы хотеть чай?»
Вижу, что «наша русская» не очень меня поняла. Конечно, сам молодец — сразу со сложных конструкций зашёл.

«Нет…» — исправляюсь я. — «Если я хочу поблагодарить официанта, сколько мне ему дать денег?»
Она снова напряглась, позвала старшего менеджера. Долго с ним общалась. Моментами он неловко смущался и посматривал на нас. Явно «наша русская» что-то не то ему переводила.

«Если вы хотеть морепродукты — хорошо! Но это будет стоить дороже».

Тут я уже поплыл. Говорю: «Какие морепродукты?..» Она лишь глазами хлопает. Тут я подключил весь свой артистизм и мимику. Ну и жена помогла, конечно. «Нам понравилось, как работал официант. Так?» — иду я по пунктам. Вьетнамка кивает. «Мы хотим его поблагодарить. Так?» — снова кивает, но уже не так уверенно. «И вот сколько… нужно… ему дать денег,… чтобы не обидеть?» — перехожу я на отдельные слова.

В этот момент по её лицу пробегает спектр эмоций, и она начинает заливисто смеяться. Cквозь смех она что-то рассказывает старшему менеджеру, который всё это время стоял рядом. И тот тоже смеется. Мы сами в ответ смеялись, хотя не имели понятия, что она там напереводила менеджеру и что подумала сама. В любом случае мы были ей очень благодарны — она много помогала нам в той поездке.

Через слёзы она говорит: «Сто тысяч донг (320 ₽) — нормально, двести тысяч (650 ₽) — очень хорошая. А если вы хотеть любить официанта — пятьсот тысяч донг (1600 ₽) ему будет приятная» (пишу дословно, сохраняя стилистику произношения).

В последний день мы снова встретились с ней и подарили пятьсот тысяч донг. Она очень искренне посмеялась, покраснела и тепло поблагодарила нас.

Общий альбом со Вьетнама (часть фотографий нашего архива).
#истории