Interpol, которых я уж было похоронил после чудовищной прошлой записи, снова в форме. Не знаю, сыграло ли то, что они впервые за долгое время записывались в родном для группы Нью-Йорке или что привлекли моднейшего поп-продюсера Эндрю Уайатта, но результат налицо – так интересно и свежо, как на “This Mirror Weighs A Ton”, они не звучали уже очень и очень давно.

При этом я не согласен с большинством критиков, что группа заглохла еще раньше уже упомянутого “The Other Side of Make Believe” – других откровенных провалов у Interpol лично я не могу назвать, мне нравился и их безопасный камбек, и даже захейченный всеми одноименный альбом 2010 года, на который вообще-то из всего каталога новинка больше всех и похожа (не сложно представить на ней какой-нибудь “Success”). Но да, это действительно долгое время был немного автопилот – уверенный и работающий, но тем не менее. В этом смысле новый альбом – это попытка снова взять руль, а заодно сбавить скорость, открыть окна и проехаться хотя бы немного другой дорогой, даже если финальная точка в итоге та же.

На “This Mirror Weighs A Ton” по большей части звучит абсолютно узнаваемый пост-панк, заваренный на фирменном гитарном стаккато Кесслера и гнусавом вокале Бэнкса, но на альбоме хватает, по-моему, максимально возможного для жанра разнообразия – здесь не стесняются длинных треков с полноценными аутро, звучат скрипки, много фортепиано, точечно добавлена в микс электроника, а структура на удивление многих треков достаточно условная. Самые интересные моменты расположились, во всех смыслах, по краям – когда от условностей жанра почти ничего не остается, как в заглавном сингле, или наоборот когда Interpol не стесняются звучать вроде бы и привычно, но одновременно грязнее и богаче, как на лучшем треке альбома “Bird and The Serpent”. Для фанатов припасли и классику – особенно хорош “So Rides the Reindeer”. Куда бы группа ни сворачивала на альбоме, главное, что есть в этом всем какая-то взрослая уверенная стать – то, что на английском я бы описал как class.

Из пиарного материала в NY Times узнал, что группа сейчас, примерно как и The Strokes, влетела в Y2K-ностальгию и снова в тренде спустя почти четверть века со своего прорыва. Здорово, что и у тех, и у других это происходит не исключительно на старом материале – нашей российской ностальгии по нулевым этого очень не хватает, почти все кумиры того времени записывают в лучшем случае проходные альбомы, причем вне зависимости от того, остались они или уехали. А хотелось бы, конечно, услышать еще хотя бы один хороший альбом какого-нибудь Сплина.