После будущего. Homo sapiens в ловушке собственного разума
Аркадий Недель, философ

Будущее, которое перестало ждать человека

На протяжении почти всей своей истории человек жил в проекте будущего, которое могло быть пугающим, неопределенным, недостижимым, но всегда оставалось впереди. Древний охотник, выбирающий новую стоянку, земледелец, сохраняющий семена, мореплаватель, строящий корабль, философ, проектирующий справедливое мироустройство или очередную утопию, и инженер, разрабатывающий машину, были связаны общим антропологическим жестом: они предполагали, что еще не существующее пространство возможностей открыто человеческому усилию. Человек не просто предвидел будущее, он узнавал в нем продолжение собственной способности действовать.

В этом смысле будущее не совпадает с календарным временем. Завтра наступает независимо от наших желаний; будущее же в культурном смысле существует лишь там, где субъект способен представить неосуществленное, превратить представление в проект, а проект — в практику. Человеческая история была не только чередой событий, но и борьбой проектов: спасения, прогресса, освобождения, благоденствия, научного господства над природой. Даже когда проекты терпели крах, сама возможность предложить новый оставалась практически неисчерпаемой.

Именно эта возможность сегодня оказывается под вопросом, но отнюдь не потому, что мир вступил в очередной кризис или что техника вновь угрожает рабочим местам. Возникает более глубокая асимметрия: внешний по отношению к биологическому человеку интеллектуальный агент способен все чаще выполнять операции, которыми homo измерял собственную исключительность, причем скорость его совершенствования не подчиняется темпу человеческого взросления, образования и смены поколений. Здесь, однако, следует сделать важную оговорку: речь идет о западном человеке, шире — человеке цивилизации, чья неизменная фиксация на знании и власти является причиной sine qua non того состояния, в котором мы оказались сегодня. 

Далеко не все, а точнее — большинство человеческих сообществ, не знающих этого драйва к знанию-власти над миром, — весьма далеки от мысли рассматривать себя как исключительного агента. Мы знаем массу примеров иных культур, где человек воспринимается как не более чем одна из форм существования внутри общей архитектуры мира, где природа и культура (или то, что мы называем словом «духовность») образуют своего рода симбиоз, сам находящийся в процессе постоянного изменения.

Так, если мы обратимся к культуре ачуар, коренного народа западной Амазонии, проживающего на территории Эквадора и Перу, в бассейнах рек Пастаса и Морона, то столкнемся с принципиально иным (само-)сознанием. С их точки зрения, человек не обладает никаким безусловно привилегированным положением по сравнению с другими окружающими его агентами. Как и человеку, многим растениям и животным ачуар приписывают собственное внутреннее начало — wakan, благодаря которому они предстают не пассивными объектами, а существами, обладающими внутренней жизнью и способными вступать в отношения с другими существами, включая людей. Они способны переживать, понимать обращенные к ним послания, общаться и выстраивать отношения. У них есть свой внутренний мир — не хуже и не лучше человеческого.

Лес для ачуар — не просто нагромождение природных объектов, потенциально подчиненных человеческим надобностям, а общество существ, с которыми человек вступает в сложные отношения. Лес, сад, животное или растение нельзя свести к пассивному материалу человеческой деятельности... Далее здесь