Я почти заканчиваю слушать «Подстрочник» (который мы обсуждаем в книжном клубе онлайн уже в это воскресенье), но сильнее прочих строк в моей голове засели те, что на первых страницах. Я об них (именно так) думаю и спотыкаюсь уже неделю.

«Век, который подтвердил, что нет жизни всех — есть жизнь одного человека. Что только один в поле и воин; что он сам и поле».
Этот кусочек светит ярким фонарём на ощущение последних лет, в котором я явно чувствую одиночество. Не безвыходное одиночество, не упадническое чувство потерянности. Чувство — в котором я из бесконечного внимания ко всем другим вдруг увидела, что сама с собой почти не знакома. Что люди меняются, становятся то ближе, то дальше, то пропадают совсем, а по пути я всегда иду с собой. Я и есть это поле и эта дорога.

«… другие люди — самое важное в нашей жизни. По другим людям мы судим о жизни, о том, чем способен быть человек, какой может быть любовь, верность, храбрость и правда ли то, что пишут в книжках».
На этом кусочке мне вполне понятна была мысль, что мы калибруемся о своё окружение. Но яснее прочего я увидела, что люди, которые мне омерзительны и неприятны, они же тоже становятся и остаются такими, потому что находятся в среде подобных. Их представления о нормальном, о морали — зеркальное отражение окружения. Что они читают? И читают ли вообще? Правда ли для них то, о чём пишут в книгах, которые я читаю?