Вчера сходила на встречу геологического сообщества

Тема вроде бы не совсем моя-моя: Surgical Mining, картирование рудных тел, извлечение полезных ископаемых через скважины большого диаметра. Но, как обычно, пришла послушать одну тему, а ушла с кучей мыслей про геофизику.

Если очень просто, компания рассказывала про технологию, где руду предлагают извлекать не через карьер или шахту, а более точечно — через скважины.

То есть сначала нужно очень точно понять, где находится рудное тело, как оно идёт, где изгибается, где становится тоньше или богаче. А потом уже рассчитывать, как его извлечь с минимальным количеством пустой породы.

Конечно, геологи в зале сразу начали задавать вопросы про само извлечение: а зачем так сложно, а когда это дешевле, а почему не карьер, а где это вообще будет работать.

И тут, как я поняла, смысл не в том, что эта технология заменит все карьеры и шахты. Нет. Если можно спокойно сделать карьер, если экономика сходится и нет больших ограничений — наверное, никто не будет изобретать велосипед.

Но если у вас узкая богатая жила, для которой обычный карьер или шахта экономически невыгодны, или есть экологические ограничения, тогда такая точечная технология уже выглядит интереснее.

То есть это не “новая добыча вместо всей старой добычи”, а метод для определённых условий: меньше нарушать поверхность, меньше перемещать пустую породу, точнее доставать то, что нужно.

А мне, конечно, самым интересным было не само извлечение, а вопрос: а как они так точно определяют положение рудного тела?

И вот тут уже начинается моя любимая часть: геология, керн, анализы, 3D-моделирование, машинное обучение, искусственный интеллект и геофизика в скважинах. То есть задача — собрать все данные вместе и построить максимально точную модель рудного тела.

И эта мысль важна не только для Surgical Mining. Чем лучше мы знаем, как идёт рудное тело, тем точнее можем его извлекать любым способом.

Даже в обычном карьере это критично. Например, при буровзрывных работах важно понимать, где у вас руда, где пустая порода, как идёт контакт, чтобы не получить лишнее разубоживание и не потерять полезный компонент. Потому что можно добывать, а потом внезапно выяснить, что часть ценного материала вы сами же оставили, перемешали или потеряли.

То есть точное картирование рудного тела — это не какая-то красивая научная игрушка. Это напрямую влияет на деньги, потери, разубоживание и решения по добыче.

Отдельно меня удивило, что они используют GPR — георадар. У меня в голове георадар — это обычно инженерная геофизика: дороги, бетон, коммуникации, инженерные задачи. А тут — рудные тела и узкие жилы.

Я сама делала ЭМ исследования в скважине на низких частотах. А тут именно GPR с мегагерцами. И мне теперь очень интересно разобраться, в каких условиях это работает?

В общем, я сходила “просто на лекцию”, а теперь у меня список вопросов, тема для статьи и новый интерес к применению георадара в рудной геофизике.

С представителями компании познакомилась, попросила презентацию. Надеюсь, получится сделать нормальный материал про эту технологию уже для GeoConversation.