О, равнодушные!

Они делают усилие для коллектива, когда им резко ответят снизу и одновременно зададут вопросы сверху, по принуждению, во избежание разоблачения их равнодушия.

Они ностальгируют по гедонизму, которого их лишил враг тех, кто живет рядом с ними, при этом изначально врагом не являясь. Но окружающий их коллектив они считают подлинным врагом. Презирают всем умом. Так они скучают. Страшно сказать, как они любят.

Они любят расторгнутой любовью – не видя своих детей годами, ненавидя детей, но говоря псевдоотцовским языком и навсегда отдаляясь от языка матери и, как следствие, человеческого языка. Они выбирают любить тех, кто им подчиняется по формальным признакам. Они присвоили слово «вопреки», они присвоили себе места трудяг и героев. Будучи равнодушными, они вселяли доверчивым чувство уверенности. Но сами равнодушные чувств никаких не испытывают. Лишь страх.

Они нищие духом, но могут иметь и отблески благородного лоска. Но их лоск временен, потому как нищие духом не способны мыслить о будущем. Уже сейчас равнодушные, каждый на своем месте, закладывают причины, по которым будут гибнуть люди. Уже вижу эти причины, они ими созданы на мелких и средних местах.

Равнодушных требуется безжалостно бить.

Они создают накопительный эффект так тихо, что их невозможно поймать за руку. Они чувствуют себя неуязвимыми, рассчитывая, что разбирательства с ними будут лишь на уровне аргументов. Но культура, народ и государство в конкретный момент позволяют себе уйти от аргументов – накопительный эффект сам говорит о вредоносной сущности равнодушных и дает в руки меч справедливости.

Они изучают юриспруденцию, чтобы прикрыть расстройство своего желудка. Они научились прятать свое равнодушие мягким рукопожатием. Они, как люди, в своем падении быстрее всех промахиваются мимо животного, сразу становясь зверьми. Они – хорошие ученики демонов. Потому их так много в святых местах или там, где, увы, полно пустоты.

Я пою вам оду, равнодушные, поскольку благодаря вам видна граница, за которую заходить тупо западло.