Всем здравствуйте! Извиняюсь за своё отсутствие.
Я готовила спецально сказку для вас!!
Она называется красная шапочка!
Слушайте...
//пост был поделен на 2 из-за ограничений символов//
Жила-была на самой границе Великого Чернолесья девочка по имени Красная Шапочка. В деревне, затерянной среди столетних дубов и вечно шепчущих сосен, её мало кто звал настоящим именем. Все знали её как Красную Шапочку. Этот необычный багряный плащ с глубоким капюшоном соткала для неё бабушка, старая пряха Вильгельмина, которая жила глубоко в чащобе, там, куда деревенские охотники не осмеливались ступать без связки серебряных стрел и защитных амулетов. Ткань плаща была соткана из особой нити, вымоченной в отваре зари и соке диких ягод, и поговаривали, что она защищает от дурного глаза и лесных чар.
Красная Шапочка была необычной девочкой. Пока её сверстницы учились вышивать крестиком и печь пресные лепешки для ежегодной ярмарки, она часами сидела на крыльце, вслушиваясь в гул лесного массива. Лес манил её. Каждый шорох листьев, каждый крик ночной птицы казался ей древней песней, слова которой она почти понимала. Её отец, искусный дровосек по имени Вольфганг, пропал в этих чащобах семь лет назад, оставив после себя лишь сломанный топор со странными рунами на топорище и вечную печаль в глазах матери. Мать Красной Шапочки, Клара, изо всех сил пыталась уберечь дочь от судьбы мужа. Она запрещала ей даже смотреть в сторону Лесной Тропы, но кровь — не вода, и зов чащобы становился всё громче.
Лето подходило к концу, уступая место золотой и сырой осени. Сентябрьские ветры принесли с собой не только прохладу, но и тревожные вести. Староста деревни утверждал, что барьер между человеческим миром и Сердцем Леса начал истончаться. В туманах всё чаще видели силуэты Оборотней — Серых Стражей, древних существ, которые когда-то правили этими землями до прихода людей.
В один из сырых октябрьских дней, когда небо затянуло свинцовыми тучами, в дом Клары постучался почтовый голубь. К его лапке была привязана записка от бабушки Вильгельмины. Почерк старой пряхи был неровным, буквы дрожали, словно рука её едва держала перо: «Срок пришел, Клара. Завеса падает. Мои силы на исходе, и старый недуг сковал мои ноги. Пришли мне Красную Шапочку. Ей пора узнать правду о своем отце и принять то, что предначертано. Пусть принесет корзину с пирожками, замешанными на святой воде и полуночной муке, и кувшин особого масла из семян белого ясеня. И главное — пусть ни в коем случае не сходит с Тропы».
Клара долго плакала у камина, сжимая в руках записку. Она знала, что этот день настанет. Красная Шапочка не была обычной крестьянкой; в её жилах текла кровь Древних Хранителей, тех, кто держал баланс между миром людей и миром диких духов.
— Красная Шапочка, — позвала мать, когда девочка вернулась с колодца. — Твоей бабушке плохо. Тебе нужно отправиться к ней через Чернолесье.
Глаза девочки вспыхнули решимостью. Наконец-то ей позволено ступить на запретную территорию!
— Я готова, мама. Я доберусь быстро.
— Послушай меня внимательно, дитя, — Клара взяла дочь за плечи, и её голос задрожал. — Этот плащ — твоя единственная защита. Пока он на тебе, лесные твари видят в тебе гостью, а не добычу. И самое главное правило: Лесная Тропа выложена камнями, освященными первыми друидами. Пока твои ноги касаются этих камней, магия леса не может причинить тебе вреда. Но стоит тебе сделать хотя бы один шаг в сторону, хотя бы ради самого красивого цветка или самой спелой ягоды — и ты окажешься в их власти. Ты поняла меня?
Красная Шапочка кивнула, хотя в глубине души её юное сердце требовало приключений, а не слепого повиновения правилам. Мать собрала тяжелую плетеную корзину. Пирожки, завернутые в белоснежное полотно, еще дышали теплом, а кувшин с маслом ясеня был запечатан сургучом с оттиском семейного знака. Девочка накинула на плечи багряный плащ, натянула глубокий капюшон и шагнула за порог.
Лес встретил Красную Шапочку оглушительной тишиной. Как только деревня скрылась за поворотом, звуки привычного мира исчезли. Не было слышно ни лая собак, ни стука топоров, ни криков петухов. Только мерный хруст её собственных шагов по замшелым камням Тропы. Деревья здесь были исполинскими; их узловатые корни переплетали землю, словно застывшие змеи, а кроны смыкались так высоко, что дневной свет превращался в вечный зеленоватый полумрак.
Чем дальше шла Красная Шапочка, тем сильнее ей казалось, что лес живой. Стволы деревьев имели странные наросты, напоминающие искаженные человеческие лица, застывшие в немом крике. Ветви тянулись к ней, словно пытаясь ухватиться за подол багряного плаща, но каждый раз отдергивались, едва коснувшись невидимой ауры, которую излучала ткань.
— Красная Шапочка... — послышался тихий шелест слева от дороги.
Девочка вздрогнула и остановилась. Ей показалось, что её зовет отец. Голос был тихим, едва различимым за шумом ветра.
— Красная Шапочка, сойди с тропы... Всего на шаг. Здесь, за папоротником, лежит то, что я оставил для тебя...
Сердце девочки забилось чаще. Она сделала полшага к краю каменной дорожки. Её сапог завис над мягким, изумрудным мхом, который выглядел так заманчиво. Но в этот момент во внутреннем кармане плаща нагрелся старый серебряный амулет — подарок бабушки. Ожог отрезвил её. Красная Шапочка отдернула ногу и зашагала быстрее, не оглядываясь. Настоящий голос её отца не мог звучать из гнилого болота. Это были мороки — младшие духи леса, питающиеся чужими надеждами и страхами.
К полудню Тропа привела её к Великому Перекрестку. Здесь столетние дубы расступались, образуя круглую поляну, посреди которой стоял древний менгир — огромный черный камень, покрытый светящимися синими рунами. И на этом камне, вальяжно скрестив лапы, сидел он.
Он не был обычным волком. Это было существо размером с добрую лошадь, покрытое густой, как ночная тень, шерстью. На его морде виднелись глубокие шрамы, оставленные явно не звериными когтями, а разумные, пронзительные янтарные глаза смотрели на девочку с пугающей человеческой осознанностью. Это был Ликаон, Серый Лорд Чернолесья, вожак стаи Вервольфов.
Красная Шапочка замерла на Тропе. Страх сковал её конечности, но она заставила себя поднять подбородок и смотреть прямо в глаза чудовищу.
— Куда держишь путь, дитя с багряным знамением? — раздался в её голове низкий, бархатный голос. Волк не открывал пасти, он говорил напрямую с её разумом.
— Я иду к своей бабушке, — стараясь, чтобы голос не дрожал, ответила Красная Шапочка. — Она больна, и я несу ей лекарство и пищу.
Волк издал звук, похожий на глухой смешок. Он спрыгнул с менгира, двигаясь с абсолютной, пугающей грацией. Каждый его шаг был бесшумным. Он подошел к самому краю Тропы, но не переступил её.
— Вильгельмина... Старая ведьма всё еще цепляется за жизнь, — пророкотал Ликаон. — Она думает, что сможет удержать то, что по праву принадлежит лесу. А ты, маленькая птичка, даже не знаешь, какую ношу несешь в своей корзине.
— Моя бабушка — не ведьма! Она пряха! — воскликнула девочка.
— Пряха? Да, она прядет нити судеб. Но нити рвутся, Красная Шапочка. Твой отец тоже думал, что сможет перехитрить Чернолесье. Хочешь знать, где он сейчас?
Марк внутри Красной Шапочки боролся с Хранителем.
— Где он? — прошептала она.
— Его дух стал частью этого леса. Он выбрал свободу. Хочешь увидеть его? Твоя тропа идет в обход, через долгие холмы. Но если ты пойдешь по заросшей тропинке справа, мимо Кровавых Струй, ты окажешься у дома бабушки втрое быстрее. И по пути ты увидишь Дерево Скорби, где спит твой отец.
Волк отступил назад, освобождая проход к узкой, темной просеке, которая выглядела мрачно, но действительно вела напрямую к холму, где стояла хижина.
— Выбирай, дитя. Длинный путь послушной девочки или короткий путь той, кто ищет истину.
Ликаон растворился в воздухе, оставив после себя лишь легкий запах озона и сухой листвы.
Красная Шапочка осталась стоять на перекрестке. Слова Серого Лорда глубоко запали ей в душу. Короткий путь манил возможностью узнать правду об отце, но наставления матери и ожог от амулета кричали об опасности. Девочка посмотрела на свою каменистую Тропу. Она петляла, уходя далеко влево, скрываясь в густом, непроглядном тумане.