«Хочу домой» – думаю я, переходя из своей кухни в свою спальню. Где мой дом? <...> А что, если я и есть тот самый инопланетный гость, заброшенный сюда, захвативший чужое тело? Я захватила его и удерживаю в заложниках. Я ничего не знаю о землянине, что стоит сейчас перед вами. Я чужой. Мы чужие. Мы не отсюда. <...> Зачем мы тут? Хотелось бы надеяться на культурную миссию, но есть сомнения. Слишком много от нас побочных эффектов. Может быть, мы – диверсанты на этой планете?
У Лавкрафта ужас неоднократно создавался путём трансляции истины: "Мы не одни на этой планете. Мы даже не первые". Древние боги, старейшие расы, населяющие Землю - всё это пугает нас осознанием факта: мы здесь не первые, мы - не хозяева даже нашей собственной планеты. Потеря контроля над тем, что ты считал собственным домом, осознание ничтожности человеческой роли.
Но никогда у Лавкрафта эта идея не шла дальше, не докручивалась до предела. А ведь эта такое логичное завершение мысли о чужеродности человека: если мы не хозяева Земли, кто вообще сказал, что мы отсюда и нам здесь место? Тотальная потеря ориентиров и собственной личности. Идеальное завершение и постановки, и цепочки космического ужаса.