Поэт и книгоиздатель Шолем-Янкев Абрамович, известный больше как Менделе-Книгоноша, создаёт идишскую литературную прессу и много, МНОГО поэзии и рассказов про живую еврейскую жизнь.

Юрист Ицхак Перец, большой молодец и общественный деятель, пишет книги про всё, с чем встречается в ходе своей практики - буквально становится летописцем и фотографирует словом.

Ииииии Соломон Рабинович, великий Шолом-Алейхем, девять романов, драматургия, десятки рассказов, всё на великолепном, сияющем народном языке, благодаря этому человеку идиш навсегда обретает собственно литературную форму, и идишская литература выходит далеко за пределы собственно еврейской общины, он переводится, его ставят на сцене, возникает мощнейший еврейский театр, и главное - вот этот особый тон, стиль, манера, сочетание горечи и юмора, торжественной боли и самостёба — и признание унижения и беды, и совершенно несмываемая гордость при этом - "вы нас унижаете, а мы НЕ УНИЖАЕМСЯ, выкуси, мироздание, не дождёшься" — вот он породил то, что, собственно, и есть в широком смысле ЕВРЕЙСКИЙ ЯЗЫК в мировой культуре. На самом деле, если вам нужен один текст, из которого становится понятно, чем евреи старой диаспоры были хороши и плохи, какие у них проблемы были в голове, и вообще как бывается еврею — то читайте, скажем, "Тевье-молочника", там всё написано.

НУ ВОТ. А потом что-то пошло не так. И нет, дело не в Гитлере. Точнее, не только в Гитлере, прямо скажем.

Гитлер-то да, тут уж что уж. Хреново вышло. Но огромное количество евреев уцелело. И — oh joy oh bliss – типа добыли себе свою страну.

Но в этой стране их кагбэ ждали очень своеобразные люди. Которые любой ценой хотели перестать быть теми евреями, что были раньше.

Когда ещё в двадцатых годах переселенцы-сионисты основали первый еврейский университет в Хайфе — они с самого начала, под угрозой насилия буквально настояли, чтоб преподавание там велось только на иврите. И их раввины — ранние представители того, что превратится по итогам в "хареди-дати-леуми", "национальную религиозность" - благословляли это, утверждая, что только на Языке Торы должны говорить будущие строители Третьего Храма. И когда Израиль возник — то вот эта идеология встала в его основу. Время диаспоры и язык диаспоры — это позор и мрак. Еврей — Новый Еврей, совсем непохожий на прежнего — должен быть могуч, мускулист, не бояться крови, и говорить только на том языке, на котором говорили Героические Предки — то есть те, кто жил две тысячи лет назад.

Первые активисты иврита делали угарнейшие вещи. Кто-то из них принципиально не говорил со своими детьми — напомню, живущими ещё не в нынешнем Израиле — ни на каком языке, кроме Священного. Как следствие, дети наполовину ехали крышей, растя в почти полной языковой изоляции. В будущем это будет превращено в специальную систему детских садов, где натасканные нянечки тоже будут говорить только на иврите. Важно было не просто сделать иврит живым — важно было, чтоб прежнее умерло, чтоб иврит стал единственным родным, универсально родным.

И у них, ну, получилось. Когда государство возникло и пережило первые успехи — оно вложилось в эту идею всеми своими силами.

#myrngwaur_история