И эх. Я понимаю, что меня сейчас распнут и может быть два пнут, но -

вот сейчас перечитав
я понимаю в очередной раз
почему мне совершенно
НЕ нравится "Последнее испытание".

Хотя я опять же понимаю, что для многих сама драгонлансовская история только тем и ценна, что вдохновила оную постановку.

Массаракш. Ладно бы упрощение сюжета (хотя это надо было, однако, суметь по отношению к и без того-то не то чтоб замысловатому оригиналу ЕЩЁ больше упростить сюжет). Ладно бы фиксирование на love story - это, кажется, для сценического проекта почти неизбежно, я уже смирился с тем, что если в каком-то тексте хотя бы фоном на полстраницы есть любофф, то любая его экранизация/театрализация будет ТОЛЬКО про любофф. Но следствием того и другого стало, как мне кажется, огромное искажение как раз самого интересного, что было в оригинале - образов персонажей. В одном совершенно конкретном направлении: классической эротизации оных.

Вот Рейстлин. В книжках эротичность Рейстлина находится примерно на уровне несвежего трупа ежа. Он страшен, как смерть пионерки, жёлтый, седой, с хриплым скрипучим голосом, он страдает от какого-то магического рака лёгких и жив вообще только благодаря своей колдовской силе. Он неприятное злое существо социопатического склада. А ещё у него есть личное проклятие, благодаря которому он видит во всех окружающих живых людях все признаки будущего распада их тел, что автоматически мешает ему хоть как-то искренне почувствовать к ним физически что-то, кроме отторжения.

И вот этим-то он и интересен! В смысле, это ж надо было вот ТАКОЕ сделать одним из главных героев, да ещё и так, чтоб ему сколько-то сопереживать можно было б - хотя, надо заметить, и через постоянный фейспалм, непрекращающееся желание его прибить и искреннее сочувствие к тем, кто с ним связан, типа того же бедняги Карамона или Крисании.

И кстати, даже оная Крисания в книжке, хоть и влюбляется специфическим образом в него, скорее делает это по схеме "я испытаю к нему святую жалость и исцелю его страдающую душу своей любовью"... что на 9/10 является следствием чисто манипулятивного плана циничной скотины Рейста, который умело провоцирует у неё эти чувства, хотя сам по себе воспринимает бедную жрицу исключительно как отмычку к бездне, и мы это - благодаря его POV'у и знанию о том, как он устроен - с самого почти начала знаем и понимаем.

На сцене? Красавец тенор. Байронический весь. Кто б его ни играл. И, кажется, искренне влюблённый сам в Крисанию. Эх.

Но это полбеды. Беда начинается там, где появляется, OMG, Такхизис. Такхизис мать её! В тексте это, блин, Тиамат! Поглощающая Тьма Внизу! Нет, у неё есть какая-то своя сексуальность, но это самый тёмный и пожирающий тип сексуальности, который только можно себе представить, это та самая Мать Чудовищ, которую мы так знаем и любим по любой архаической мифологии. Пятиглавый Дракон Бездны ёшки!

И тут она такая появляется на сцене, и она такая доминатрикс и идёт походкой от бедра. И с Рейстом взаимодействует в стиле "о да, детка, я буду твоей мамочкой". Оххххххх.

(За исключением, пожалуй, одного без дураков прекрасного номера, который "Изида под покрывалом" и который почему-то далеко не в каждую постановку включают, кажется, именно потому, что он сильнее большей части остального)

#myrngwaur_литературо