Мягко стелет

Госсекретарь штата Вашингтон предложил видеоиграм роль геополитического оружия. Правительство США тем временем режет всё, что делает это оружие возможным.

На PAX West и SLICE в сентябре 2026-го Стив Хоббс обошёл стенды разработчиков с тезисом, нетипичным для чиновника — видеоигры работают как «мягкая сила», способность государства добиваться целей не через военное принуждение, а через привлекательность своей культуры. Термин ввёл политолог Джозеф Най в 1990-м. Голливуд, джаз, университеты Лиги плюща — классический арсенал. Хоббс предлагает вписать в него геймдев.

Аргумент он строит через биографию. Подполковник Национальной гвардии, ветеран Ирака и Кувейта, отец военнослужащих. «Сейчас мы в глобальной конкуренции. Это ещё одна холодная война. Если есть способ достучаться до сердец и умов через игры — я считаю, это хорошо». На стенде польской делегации Games From Poland он привёл CD Projekt RED как образцовый кейс — «Ведьмак» экспортировал польскую литературу и мифологию в десятки стран. Один из членов делегации, к слову, вспомнил, как в детстве за железным занавесом слушал «Голос Америки» — радиопрограмму, которую США создали ровно для того, что Хоббс теперь предлагает делать через игры.

Концепция не нова и не бесспорна. Часть исследователей прямо называет культурную мягкую силу формой империализма — особенно те, чьи страны привыкли принимать чужую культуру, а не экспортировать свою. Хоббс парирует — государства, ощутившие давление извне, не замкнулись, а нарастили собственный экспорт. Южная Корея с K-pop и дорамами — очевидный пример.

Социолог Кэтрин Кросс развернула тезис в сторону экономики. Мягкая сила — не абстракция. Это рабочие места для разработчиков, художников, сценаристов. Когда государство вкладывается в культурный экспорт, оно финансирует креативную экономику. Турция, Япония, Южная Корея наращивают такие программы. «Я бы предпочла, чтобы Япония производила свою культурную продукцию, а не массово строила военные корабли».

Произносится всё это на фоне политики, направленной в противоположную сторону. Администрация Трампа ликвидировала USAID. Урезала финансирование «Голоса Америки». Сокращает Национальные институты здравоохранения и Национальный научный фонд. «Мы живём в момент, когда люди у власти глубоко презирают многое из того, что действительно делает США великими», — говорит Кросс. Список демонтированных институций она выкладывает так, как зачитывают потери.

Хоббс подчёркивает — демократия даёт творческое преимущество, недоступное авторитарным режимам. Саудовская Аравия, которую он мимоходом приводит как пример несвободы, тем временем скупает игровую индустрию через суверенный фонд PIF. Доли в Nintendo, Capcom, Nexon. Поглощение EA за $55 млрд. Аналитики давно называют это мягкой силой Эр-Рияда. Где демократии не хватает политической воли, автократии компенсируют чековой книжкой.

«Великое преимущество демократии — способность к творчеству. У авторитарных режимов её нет». Формула красивая. За год до этой речи страна Хоббса свернула финансирование собственных культурных институций и сделала ставку на дроны, санкции и интервенции. Госсекретарь штата Вашингтон продаёт геймдеву идею, от которой федеральное правительство отказалось на практике. Мягкую силу продвигает человек в военной форме — потому что люди в штатском решили, что она им не нужна.

Подписаться на 🎩

Вступить в наш чат 🎩