Наука успешно объяснила многие фундаментальные загадки — от механизмов наследственности до возникновения жизни из неживой материи. Но сознание остаётся исключением. Мы понимаем, как работают нейронные процессы, и можем связать их с памятью и поведением, но не можем ответить на вопрос: почему всё это вообще переживается изнутри?

В 1998 году нейробиолог Кристоф Кох, работавший с лауреатом Нобелевской премии Фрэнсисом Криком, и философ Дэвид Чалмерс заключили пари. Кох поставил ящик изысканного вина на то, что в течение 25 лет наука найдёт «физический отпечаток» сознания в мозге — конкретные нейроны, отвечающие за субъективный опыт. Чалмерс сомневался. Именно он сформулировал разделение, которое до сих пор определяет рамки дискуссии:
— «Лёгкая проблема»: объяснение функций мозга — как мы обучаемся, запоминаем информацию или фокусируем внимание.
— «Трудная проблема»: вопрос о том, почему выполнение этих функций сопровождается внутренним чувством

Корни проблемы уходят во времена Галилея. Чтобы ускорить прогресс, наука сосредоточилась на объективном и измеримом, оставив «душу» (субъективный опыт) поэтам и священникам. Это сработало блестяще для изучения внешнего мира, но сознание — явление внутреннее и качественное. Его невозможно измерить линейкой или увидеть в микроскоп; оно доступно только самому «владельцу».

В новой книге «И появляется мир: путешествие в сознание» научный журналист Майкл Поллан рассматривает две ведущие, но конкурирующие теории, которые сейчас проходят проверку в ходе «научного поединка».

— Теория интегрированной информации. Согласно ей, сознание — это свойство системы, в которой информация объединена в сложную и единую структуру. Сознание не ограничено только мозгом — им может обладать любая правильно организованная система.
— Теория глобального рабочего пространства: наш мозг состоит из множества модулей, работающих бессознательно. Сознание возникает в тот момент, когда информация «выходит на сцену» и транслируется всей системе для принятия гибких решений.
Обе теории описывают механизмы, но, как замечает Поллан, они по-прежнему пасуют перед «Трудной проблемой»: почему интеграция или трансляция информации должна «чувствоваться» как что-то?

Поллан предлагает не искать одно объяснение, а рассматривать сознание через несколько взаимосвязанных уровней опыта.

Первый — чувствительность (sentience): базовая способность регистрировать ощущения. Поллан задаётся вопросом: обладают ли ею растения и где в природе проходит граница осознанности?

Второй — чувство (feeling): телесно окрашенные состояния. Есть данные, что сознание зародилось не в неокортексе, а в древнем стволе мозга как поток примитивных чувств.

Третий — мысль (thought): поток внутренних образов и слов, который мы переживаем ежедневно, но который наука до сих пор понимает на удивление слабо.

Четвёртый — самость (self): наше ощущение устойчивого «я». Это «я» кажется нам хозяином опыта, но многие учёные (и буддисты) считают его полезной иллюзией, конструкцией мозга.

Через двадцать пять лет после знаменитого пари Кристоф Кох признал поражение. Наука так и не нашла тот самый «отпечаток сознания», который обещал обнаружить. Но, возможно, за это время произошло нечто более интересное: вместо одного ответа появилось множество новых вопросов о чувствах, мыслях, самости и границах осознанности в живом мире.

В спринте мы проследим этот путь вместе с Майклом Полланом: