𝕄𝕒𝕜𝕖 𝕗𝕖𝕞𝕤𝕝𝕒𝕤𝕙 𝕘𝕣𝕖𝕒𝕥 𝕒𝕘𝕒𝕚𝕟

Не пишите больше вашего флаффа, пожалуйста. Я ещё от прошлого флаффа не вылечилась.

Хорошо, давайте без флаффа! Все как вы скажете😇

Искренне люблю безумных оптимисток, добавляющих Орден в папку "прочитать позже"😇

Я думаю, все прекрасно все в сцене в гараже поняли. Все уже ходят 5 дней загруженые главой. Нет слов это комментировать. И бурных обсуждений в чате сейчас нет как раньше, потому что ну как об этом говорить вообще. Не представляю как вы эти части писали, если их даже читать так морально тяжело.
Вот мы и говорим о колбасе. Про остальное у нас слов не хватает, ну или пока не хватает, может через недельку отойдем и сможем.

Да ладно, за меня не стоит беспокоиться, нормально их было писать, Как укоряла меня одна сильно популярная ясновидящая в Камбодже, я морально все время умудряюсь находиться на какой-нибудь войне, поскольку мирную жизнь ну явно же придумали слабаки.
А вот четыре раза с нуля переписать диалог с Васютой и три с Эрин, потому что стрем какой-то вышел — это было приключение! Видите эти шрамы на рабочем столе? Я кусала😭
Спасибо колбасе за то, что взяла на себя функцию эмоционального громоотвода, надеюсь, все скоро придут в себя, а в следующей главе я попробую додать флаффа))

Хобби — фотографировать людей в момент, когда они узнают, что моя жена дважды была замужем.

И насчет "человеческого лица", кстати, тоже.

Лучшее на тему колбасы:

А флафф можно?

Вы же понимаете, каким он примерно будет🥲

Как бы вы отнеслись к пародированию ваших работ?

Преспокойно)) Валяйте, с удовольствием бы почитала. Хуже скажу, под настроение я и сама могу это сделать🍺

Еще раз придете — будет омегаверс.

— Вон из школы, — хором сказали три завуча.
— Давайте еще немного посмотрим, — хором возразили трудовик, физкультурник и психолог.
— Мы сами уходим, — решительно ответила Алла Васильевна, снимая Тамару Петровну с подоконника. — Мы сегодня же улетаем в Аргентину жениться.
— Но, дорогая, на что мы будем жить? — неуверенно промямлила Тамара Петровна. — У нас же учительская зарплата.
— Они сдали деньги на шторы, — Алла Васильевна многозначительно поиграла мужественными бровями. — А на сдачу мы наконец-то купим тебе трусики.
— Это меняет дело! — воскликнула Тамара Петровна.
Они взялись за руки, растолкали опешивших от их дерзости коллег и побежали по длинному школьному коридору, радостно хохоча.
— А я — гей, — грустно шепнул им вслед организатор, помахал на прощание батистовым носовым платком и утер слезы счастья.

СЛЕЗЫ НА СНЕГУ СТЕКЛЕ ЗЕМЛЕ ОКНЕ ВЕТРУ

учительница/учительница/ученицы

ангст, NC-17, грязные выражения, гомофобия, кризис ориентации, кровь, любовь, боль, луна, она, нижнее белье


Учительница истории Тамара Петровна в узкой красной юбке, под которой не было трусиков, стояла в распахнутом окне триста восьмого кабинета и смотрела вниз, на безжалостный асфальт.
Внизу, на безжалостном асфальте, стояли двадцать девять учеников 8 «Б» класса и завороженно смотрели вверх.
— Тамара Петровна, прыгайте, я вас поймаю! — воскликнула круглая отличница Галя Иванова.
— Нет, это я вас поймаю! — прокричала двоечница Лена Федорова и попыталась отпихнуть Иванову.
— Нет, я! — громко заявила Маша Горшкова и попыталась занять место в предполагаемой точке падения любимой учительницы. По физике у нее стояла тройка, потому Тамаре Петровне суждено было упасть в метре слева от Горшковой, но тут с криком: «А ниче тот факт, что я первая в нее влюбилась!» — староста Алиса Кузнецова сбила всех троих с ног и распахнула объятия, преданно глядя туда, где у других учительниц были трусики.
— Я этого не вынесу, — прошептала дрожащими губами Тамара Петровна.
Слеза скатилась по ее щеке и капнула на лоб Кузнецовой.
В кармане узкой красной юбки заиграли первые ноты «Восьмиклассницы». Звонила свекровь.
— Да, Семирамида Серафимовна? — дрожащим голосом проговорила в трубку Тамара Петровна. — Я же просила вас не звонить мне во время уроков.
— Не хочу вмешиваться в ваши отношения, но ты опять переварила макароны, — ядовито прошипела Семирамида Серафимовна. — И котлеты сухие. Ванечка подавился, пришлось вызывать неотложку. Теперь даже посторонние знают, что ты вытираешь пыль только раз в день. Бедный мальчик в реанимации, подключен к аппарату.
— Простите, — пролепетала Тамара Петровна.
Дверь кабинета истории распахнулась и ударилась о стену. В класс ворвалась учительница биологии Алла Васильевна в элегантной прозрачной блузке без лифчика. От сквозняка ее соски торчали, как два патрона. В школе ее считали суровой и мужиковатой. Ученики боялись ее дерзкого нрава и хлесткого языка. Тамара Петровна так не могла. Вынуждена была обходиться элегантным сарказмом и выбеганиями из класса в слезах.
— Тамара Петровна, — взмолилась она, — не делайте этого! Они все-таки сдали на новые шторы!
— Да? — неверящим шепотом переспросила Тамара Петровна. — Вы… говорите правду?
— Да! — Алла Васильевна подбежала к окну и горячо обняла коллегу за ноги. — Тамара Петровна, я пришла сказать, что люблю вас. О нет, вы что, не надели трусики?
— Не надела, — призналась полным чувств голосом Тамара Петровна.
— Скажите мне что-нибудь грязное, — с вожделением прошептала Алла Васильевна.
— Вы… вы… выйди и зайди нормально, — неуверенно проговорила Тамара Петровна.
— Еще-о-о, — похотливо потребовала Алла Васильевна, поглаживая круговыми движениями прохладные бедра исторички.
— Выйдешь из школы со справкой, — более решительно заявила Тамара Петровна. — Звонок для учителя. Достаем двойные листочки. Лес рук. Оценку будете делить пополам. А голову ты дома не забыл? Сейчас рассажу эту сладкую парочку.
— Парочку… — сладострастным эхом откликнулась Алла Васильевна, пробираясь все выше.
— Тамара Петровна, встаньте поближе, нам не видно! — раздались снизу голоса восьмого «Б».
В кармане узкой красной юбки заиграли первые ноты «Ты дарила мне розы».
— Да, Семирамида Серафимовна? — низким от страсти голосом поинтересовалась Тамара Петровна. — Я же просила вас не звонить во время уроков.
— Не хочу вмешиваться в ваши отношения, но твой борщ прокис, — со змеиным ехидством сказала свекровь. — Ванечка очнется в реанимации голодным. Я его не для этого растила.
— Простите, вы не вовремя, — с вызовом ответила Тамара Петровна. — У меня кризис ориентации. Я развожусь. Прощайте.
Дверь в кабинет истории снова распахнулась и ударилась о стену. В класс вошли директриса, три завуча, физкультурник, трудовик, организатор, психолог, медстестра, библиотекарша, учительница черчения и уборщица с большим железным ведром.
— Я так и знала, — гневно сказала директриса. — Они лесбиянки.
Раздался грохот ведра. Это уборщица упала в обморок.

Я же написала. Чего только не сделаешь, лишь бы делами не заниматься.
И вообще, не надо ко мне подкатывать с трудными задачами. Существует риск, что я вспомню все, что знаю по теме и справлюсь😇

Напишите сами, уважаемый аноним. Могу подкинуть идею: Жека в роли учительницы, Вера строптивая ученица, которая никак не может понять, что педагогам нельзя полоскать мозги и лучше бы им быть вместе

Хотелось бы увидеть пейринг у/у в вашем стиле🙃

Больше ничего не имею против вопросов о колбасе.

Пара слов о вкусной жареной колбасе

С одной стороны, я терпеть не могу говорить людям, что им думать.

С другой я понимаю, что закон "эмпатия начинается с собственного разбитого носа" действует практически всегда.

С третьей, четвертой и всех остальных сторон — за ясность мысли отвечает авторка (но за чужую голову не отвечает, сорян).

У полиции в оперативной работе существует правило не импровизировать без нужды, чтобы не раскрыть случайно намерений или создать лишнюю угрозу, у разведчиков — не расширять контакт без необходимости, у психологов — сохранять границы и минимизировать эмоциональную близость с клиентом, а у жертв насилия, или людей, которым довелось побывать в заложниках, есть еще и интуитивное избегание ритуалов близости с агрессором.

Так вот Алова не делает ничего сверх необходимого. Нет, не так — она уже достаточно сделала ради социальной смазки, там прям в тексте вот так вот буквами прописана серия уступок и манипуляций с ее стороны, хотя ей даже сидеть рядом с Васютой нестерпимо. Она делает колоссальный шаг навстречу: поддерживает беседу, льстит, пьет, изображает сопереживание. Я еще сто лет думала, не сильно ли замусорила эпизод упоминаниями действий через силу. Придите и скажите, что я плохо старалась! (Все это витиеватое многословие призвано искусно скрывать мой вопль КАКОГО ХРЕНА?!! Вы вот лично, находясь на ее месте, в этом гараже смогли бы отужинать? Ну что ж, приятного аппетита.) Ее там триггерит все подряд, включая кухонный шкафчик, она еще неплохо держится, как по мне.

Вообще, шерить еду не нейтральное действие, а прям целый социальный ритуал. Выражение "преломить хлеб" знаете? Если вдруг не знаете, это действие, символизирующее установление доверительных отношений, мир-дружба-жвачка. Ну так вот преломить она не смогла, только принять пятьдесят граммов дезинфицирующего средства. Дело не во вкусе жареной колбасы, не в ее эффективности в качестве закуски и даже не в рациональности, Алова испытывает телесное отвращение и преодолевает его по большей части (поскольку в какой-то момент ее цель по смягчению отношений с Васютой подарочным образом трансформируется и срабатывает профессиональный азарт) но ни на миллиметр больше, чем требуется.

Не переживайте, поест в другой раз.

Пошла писать эссе о колбасе😇

Как все повторилось, но в кривом зеркале: Аля писала записочки Даше каждый день. А теперь Даша звонит ей тоже каждый день. Может Даша со своей ублюдочной философией даже видит какую-то романтику в этих звонках. Интересно на сколько дней или лет ее хватит.

Вот видите, что можно заметить, если не вглядываться слишком пристально в колбасу.

Не от этого эпизода я ожидала проблем, конечно.