Короче, я опять наткнулась в ленте на изумление пишущего человека: "а разве читателям обязательно узнавать в героях себя? разве им скучно читать про нечто совершенно отличающееся от них самих? разве читатели такие мелочные, зацикленные на себе эгоисты, которым интересно только разглядывание собственных пупков?".
В первый раз меня этой ерундой удивили не самые глупые барышни во время древнего холивара "квоты в Голливуде". Тогда матерая челябинская журналистка за компанию с представительницей областного минкульта изошлись на гороховый пудинг, доказывая мне, что DEI (многообразие, равенство, инклюзивность) в кинематографе — от лукавого, и для всех девиантных придумали фанфикшон, а получать удовольствие прямо с экранов имеют право только они, счастливые жены и матери ангелочков да их бородатые мужественные мужья. Одна из них в параллельном блоге жаловалась, что ее из-за особенностей кожи считают опасной-заразной и не пускают с другими (нормальными, лол) людьми в бассейн, и вообще не видела, как ее беда связана с голливудскими, прости господи, квотами, поскольку цепочка рассуждений оказывалась длиннее самой длинной ее нейронной связи.
Это был тот же спор об узнаваемости, только в другой упаковке, но про кино пусть Кимкибабадук рассказывает, у них это лучше получается, а я буду разбираться, чего эти зацикленные эгоистичные читатели так жаждут и почему их эгоистичное потребление страшно ранит нежные писательские души.
Замечали когда-нибудь за собой такую штуку: когда с вами случается что-то нехорошее, вы не спешите поведать об этом всему миру, а сначала мониторите обстановку на предмет безопасности. Поскольку если вы один в мире такой дурак и нехороший человек, то, возможно, сами и стали причиной всех своих бед. И чутье вам часто подсказывает: если начнете жаловаться, сочувствия не дождетесь, а вот отхватить порицания, а то и лещей, вполне реально.
Многие из нас были обучены так реагировать в наших не очень здоровых семьях и не очень здоровых сообществах. Эти переживания доставляют нам не меньший дискомфорт, чем хроническая боль, заставляют чувствовать себя ненормальными и несчастными. Изолируют нас, лишая возможности нащупать опору, чтобы суметь поднять голову над мутной водой и глотнуть воздуха.
Произведения, где представлены похожие на нас люди с похожими бедами и проблемами, в первую очередь снимают тревогу насчет исключительности наших переживаний. Переживания переводятся из разряда постыдной тайны в плоскость общечеловеческих сложностей. Опыт этот освобождающий, он дает читателям возможность прожить собственную ситуацию безопасно, избавляет от стыда за себя, а еще дарит внутренний комфорт, который будет удерживать их внимание наравне с сюжетными твистами.
Книги хороши еще и тем, что писатели через узнаваемых персонажей, кроме интересного сюжета, вдобавок вручают читателям язык для описания собственной боли. Помните эту расхожую идею из хорроров с темой одержимости? Хочешь победить демона — узнай его имя и используй против него. Так это работает на самом деле: когда через персонажа проблема оказывается названной, читатели получают код, дающий им больше власти над своим страданием, повод для осмысленной рефлексии, ту самую опору, чтобы всплыть над водой.
Кроме того, людям несведущим (а от этого зачастую агрессивным) такие персонажи ласково массируют и растягивают их многострадальные окна Овертона, которые они за последнее десятилетие устали прятать и зажимать руками, чтобы сквозь форточку в их бедные головушки не проникли заманчивые идеи каннибализма, педофилии и засовывания в задний проход августовских дачных кабачков (человек пред этими искушениями слаб, следует признать). Усыпляйте их бдительность, дорогие авторки экстремистской литературы, совершайте диверсии, хитро сплетайте проблемы ваших персонажей с их проблемами. Это хороший способ пропихнуть вместо кабачка простую мысль — мир разнообразен, с вами все нормально и с нами точно так же все нормально, никуда вам нахрен от нас не деться, сорян. Мы же хотим сделать этот мир лучше, не так ли?
