Недавно в горячо любимом Aromablog появился пост о том, старят ли духи. Екатерина Хмелевская остроумно написала, что ее парфюмерный возраст — лет 120. Я тоже присоединюсь к парфюмерным реликвиям: мои любимые духи — 1919, 1921 и 1924 годов рождения соответственно.

Я часто думаю о том, что скрывается за боязнью "запаха бабки" — под которым понимается примерно все альдегидное, жемчужно-сияющее, розовое и шипровое? Могут ли состарить на 50 лет два альгедида? Существуют ли вообще такие духи, которые могли бы из 20-летнего создания сделать за несколько капель 76-летнее?

Боязнь "запаха бабки", как мне кажется, — это боязнь неуместности и странности. Ведь в мире, где пахнет ванилью, баккарой и ганимедом, примерно все остальные духи будут неуместными и "старушачьими". Не вписаться в парфюмерный ландшафт современности — это примерно как выйти из дома в платье бабушки. Три ценителя винтажа оценят, один придет в восторг, все остальные недоуменно переглянутся.

Но у духов такой проблемы нет. Наоборот – чем они ближе к началу ХХ века, тем запахи сложнее и прекраснее.

Вчера на улице за мной долго кто-то шел почти вплотную. Двадцать шагов спустя сзади раздался голос: "Девушка! У вас духи такие вкуууусные". Вкусными духами оказался Shalimar Philtre, а невольным преследователем — девочка лет 13. Вот такие истории из жизни старух!

В комментарии повешу восхитительно эйджистскую нейрорекламу "Красной Москвы"!