Сейчас мне попался на глаза крошечный сборник рассказов Даниила Хармса «Случаи», состоящий из 31 коротких произведения 1930х гг. Честно говоря, я на перепутье - назвать ли их решительно очаровательными или нестоящими чьего-либо внимания😅 И тем не менее, думаю, всё-таки первое!

Вот вам один из, собственно, опусов (одноименный с названием сборника), чтобы вы понимали, о чем я:

Случаи:

Однажды Орлов объелся толчёным горохом и умер. А Крылов, узнав об этом, тоже умер. А
Спиридонов умер сам собой. А жена Спиридонова упала с буфета и тоже умерла. А дети Спири-
донова утонули в пруду. А бабушка Спиридонова спилась и пошла по дорогам. А Михайлов пере-
стал причёсываться и заболел паршой. А Круглов нарисовал даму с кнутом и сошёл с ума. А Пе-
рехрёстов получил телеграфом четыреста рублей и так заважничал, что его вытолкали со службы.
Хорошие люди и не умеют поставить себя на твёрдую ногу🙂
<22 августа <1933> года>
Даниил Иванович Хармс (Ювачёв)

Интересную роль история жизни Хармса (Даниила Ювачёва) играет в только что прочитанной мною книге Максима Жегалина «Бражники и блудницы. Как жили, любили и умирали поэты серебряного века», где повествование затрагивает период жизни русской поэтической богемы 1905-1921 гг. Судьба взрослеющего Хармса там проходит красной ниткой - вот он родился, вот научился говорить «мама», вот пошел в школу… Интересно, почему именно он стал, по сути, стержнем этого документального романа¿

Кстати, одним из его главных литературных приёмов стала «заумь» (я в восторге от этого названия😺) - такая конструкция, где предложения строятся по традиционным моделям, но не несут в себе никакого связного смысла.

Например, вот отрывок из «Лингвистических сказок» Людмилы Петрушевской:
«А Калуша волит калушатам: — Калушаточки! Не трямкайте бутявок, бутявки дюбые и зюмо-зюмо некузявые. От бутявок дудонятся. А Бутявка волит за напушкой: — Калушата подудонились! Зюмо некузявые! Пуськи бятые!»
🤌🏻

что думаете? или тут вернее спросить «что чувствуете?»🙃