Считающим своё положение безвыходным посвящается.

Летаю несколько раз в неделю. В толчее столичных и региональных гаваней стараюсь найти семью с детьми, чтобы позвать их в бизнес-зал: и бесплатные проходы по банковской программе не пропадают, и людям хорошо и внезапно.

Разговорились с мужиком, который увидел мой рюкзак после экспедиции. Рассказал, что всегда хотел на Эльбрус слазать. Жена с детьми подоспела.

Я привык, что народ относится настороженно к предложению бесплатно пройти в БЗ — недоверчивые у нас люди, да и мошенники доставляют. Но эти улыбнулись, поблагодарили вежливо и согласились сразу.

Нижний Тагил. Слесарь и домохозяйка. Трое детей, но с собой возят двоих младших. Ванечке три. Он сразу понял, что я из тех дядь, в которых можно кидать бумажные стаканчики, и за это не только ничего не будет, но и в ответ стаканчик прилетит, — можно даже войнушку устроить.

Тане 13. Она села на диван и ушла пилить сториз. Событие! Первый раз в таком месте — надо ленте обязательно рассказать. Понимаю Таню: когда мой внутренний провинциал первый раз попал в бизнес-зал, хотелось крикнуть в соцсетях, а уж первый раз бизнес-класс вообще требовал urbi et orbi.

Слово за слово. Кидаю в Ванечку стаканчики, а самого Ванечку — вверх (очень славный он мальчишка). Таня пилит сториз, Николай расспрашивает про Эльбрус, а Ольга, женщина невероятной мудрости, поддерживает его: «Ну, раз хочешь, надо идти. Иди, скоро уже 45, а ты всё никак — вот ты ждал знака...» — и глазами шасть на меня.

Чувствую есть что-то потаённое в них.

- А мы не полным составом отдыхаем... У нас ещё дочь есть. Старшая. Паллиативная. Ей 15 лет... Последние 8 лет лежит...

Когда я слышу такие истории, (как правило, их приносит война), чувствую, что важно не сорваться голосом — так, чтобы комок не стал, поскольку его потом с силой выталкивать надо.

Спокойно выясняю, чем помочь, пробовали в областной центр, в Москву, в другие страны?

- Без вариантов, — говорит Ольга. — Мы и в Екатеринбург обращались, и в Москву... Бесполезно. Нам даже Германия отказала.

Называет заболевание.

- Сколько ж ей ещё смогут помогать? — спрашиваю коряво, пытаясь не вывалить мерзкое «сколько ей осталось?!»
- Пока бьётся сердечко, — спокойно отвечает Ольга.

Слёзы она выплакала (однажды с подобной бесслёзной матерью я уже говорил).

Мы попрощались тепло. Николаю крепко пожал руку, оставил телефон, если задумает всерьёз Эльб. Ванечку ещё раз кинул вверх, он и просил «ищё, ищё», Тане отбил ладошку. А у Ольги попросил разрешения обнять её.

Обнялись. Шепнул: «Вы очень сильная. Держитесь обязательно. Дай вам Бог!» Она кротко улыбнулась и поблагодарила за гостеприимство.

Когда уже сидел в самолёте, примерил её шкуру на себя. Пожил в ней пару минут. Мне стало очень плохо. Физически. Написал жене, что люблю её и детей, попросив обязательно поцеловать их и сказать, что папа скоро прилетит.

Улетел. Они остались сидеть в бизнес-зале — родители ребёнка, который умирает 8 лет без надежды на выздоровление.

#социология

@madsecurity