«ГДР». Грустное. Объяснимое.

Булгаковщина. Не три, но две линии с самого начала идут, как НАТО и ОВД, параллельными курсами. В конце сталкиваются. Так авторы объясняют, кто главный герой.

Он подкаблучник. Искренне любит жену. Своей головой если что-то и производит, то лишь бравурные вскрикивания «я всё решил!», хотя ясно, что решили за него. Он лишь озвучивает мысли того, что позже назовут deep state. Сидит такой пелевинский обер-симулякр и говорит по своей воле не свою волю.

Михаил Горбачёв не решает ничего. Его вертят все. Жена — прежде всего. Никакого портретного и этического сходства с Раисой Максимовной. Отвратительная тётка разбирается в искусстве и государстве. До того жёны вождей были просто кухарками, теперь пора ставить вторую часть цитаты.

Горбачёва вертят Коль, Хонеккер, Папа Римский, Буш, Крючков, Язов, Яковлев и Шеварднадзе («хитрый лис» не называется, но он тут явно хитрее всех хитрых). Только Борис Ельцин угрюмым танком сельского хамства стелет напрямик в кабинет, чтобы сесть для начала на стол начальника, высверливая глазами его же кресло.

С общим рефреном «меня все обманули» последний руководитель СССР в финале поднимается по лестнице. Жена стоит. Страна лежит.

Настоящий Горбачёв не был дурачком-простофилей, которого великий Громыко привёл за ручку из кресла комбайнёра в генсековское. Но фильм художественный, и генеральному надрыву «какую страну просрали» нюансы в характере антагониста противопоказаны.

Главная претензия — всем за стеной верили на слово — по нынешним временам оправдана. Это мы были искренними. Запад занимался политикой.