СТРОЙНОСТЬ и ЖЕЛАНИЕ СМЕРТИ 
 
Тема РПП так или иначе с самого начала моей карьеры остается одной из ведущих профессиональных линий, поэтому буду стараться писать об этом больше. 
 
Для одних психоаналитиков худоба - это побег от секса, а для других и вовсе отказ жить. 
 
Мы привыкли думать, что желание похудеть продиктовано объективизацией тела в массовой культуре, что это банальное стремление к социальному одобрению, красоте. 
 
Но в кабинете психотерапевта всё сложнее. 
Одно и то же стройное тело разные психоаналитики прочитают по-разному. И оба будут правы. 
 
Обычно пациент заявляет: мне просто нравится быть худой и легкой. 
 
Классический психоанализ говорит: взрослое тело - это поле битвы влечений. Оно хочет, оно фертильно (способно зачать). И это пугает, особенное если был болезненный опыт отвержения или непринятия в близких отношениях значимым объектом. Экстремальная худоба - это попытка стереть все намёки на зрелость. Никаких бёдер, никакой округлости. Тело-подросток. От чего так бегут? 
- От страха материнства; 
- От необходимости кого-то впустить внутрь себя; 
- От собственной сексуальности. 
 
У пациенток с анорексией часто исчезает цикл, и они выдыхают: «Я снова себе принадлежу». Жировая ткань воспринимается как предатель. Она делает тело слишком живым, слишком уязвимым для желаний других, которые могут причинить боль, поэтому психика защищается голодом.
 
Другие аналитики (Кляйн, школа объектных отношений) видят более мрачную картину. Человек ест, потому что хочет жить - это базовые настройки. Если вы методически отказываетесь от еды, вы торгуетесь со смертью. Здесь худоба - не про страх секса, а куда страшнее, она про «я не заслуживаю места в этом мире», про желание ускользнуть из мира живых. 
 
Такое тело занимает минимум пространства. Оно хочет быть тихим, незаметным, не доставляющим хлопот - безопасным домиком. А бессознательное переводит: «Я лишний. Лучший способ быть хорошим - почти исчезнуть». 
 
В этом случае это уже не диета, медленное самоуничтожение, замаскированное под ЗОЖ. В большинстве случаев правда находимся где-то посередине. 
 
В реальной терапии эти мотивы путаются. Фрейдист скажет: «Ты боишься своего взрослого тела и своей силы». Винникотт возразит: «Нет, она перестала чувствовать себя реальной. Голод стал ее единственным способом ощутить границы Я». И оба будут правы.
 
В одном теле может жить и страх материнства, и тотальная усталость от жизни. Именно поэтому говорить «просто полюби себя, заботься о себе, питайся» - бесполезно. 
 
За стремлением к стройности часто стоит война, которую вы не видите. 
 
Как это лечить? 
Не навешивать ярлыки, а помочь человеку услышать свой внутренний нарратив. Иногда за худобой стоит попытка защититься от чужой сексуальности, иногда - жажда похвалы от холодной матери, иногда просто ощущение, что ты хоть что-то контролируешь, когда внутри хаос.
 
Самое страшное, когда эта аутоагрессия включает режим самоуничтожения. И исцеление таких пациентов заключается в разрешении внутреннего противоречия. «Я могу бояться секса и хотеть любви». «Я могу устать жить и позволить себе усталость, а не голодную смерть». 
 
Разрешить себе жить - значит разрешить себе быть не только стройным, но и сытым, уставшим, радостным, злым, сексуальным - любым. И здесь, конечно, очень важна поддержка близких, безопасность, принятие.